Книга Старая любовь - новые неприятности, страница 50 – Марина Серова

— Ну… Я все же больше беспокоилась о его состоянии, чем о том, что у них стряслось. — Лариса ненадолго задумалась, припоминая. — Хотя кое-что он сказал. Да, он сказал, что кто-то интересуется смертью Темы.

— То есть Белорецкого? — уточнила я.

Аверченкова кивнула.

— И еще сказал, что Тема, наверное, кому-то сболтнул, с него станется, — добавила Лариса с удивленным видом, словно только сейчас осознала серьезность ситуации. — Поэтому, когда вы позвонили, я сразу поняла, о чем вам нужно со мной поговорить.

— Лариса, а у вас есть предположения, о чем именно шла речь? Что такого мог рассказать Белорецкий? — Я не решилась сразу же задать вопрос об акциях, памятуя о реакции на него Солодилова.

Опасаясь, что примерно так же отнесется к моим расспросам и Аверченкова, поспешив меня выставить за порог, я решила осторожно подвести ее к этой теме.

Аверченкова не спешила отвечать, устремив на меня долгий испытующий взгляд.

— А с Викентьевым вы уже пообщались? — спросила она внезапно, приведя меня в некоторое замешательство. Особенно если учесть, что на ее лице появилось странное насмешливое выражение.

— Нет, — искренне ответила я, — пока я до него не добралась.

Видимо, моя формулировка показалась Аверченковой весьма забавной, поскольку она негромко рассмеялась.

— Добраться до него невозможно, — заявила она. — Он из них самый хитрый.

Хорошо, что я не начала расследование именно с Викентьева, мелькнуло у меня в голове. Кто предупрежден, тот вооружен. Хотя кто знает, что именно кроется за этой характеристикой. Видимо, я не сумела скрыть своего любопытства, поскольку Лариса примирительным тоном пояснила:

— Да вы не пугайтесь. Он довольно трусоват, поэтому активно вредить вам не станет, разве что его вынудят обстоятельства.

Это заявление озадачило меня еще больше. Интересно, почему вдова Аверченкова решила, что Викентьев захочет мне вредить, пусть даже и пассивно? Однако едва я собралась задать вопрос, как Лариса вновь заговорила:

— Мой Владислав оказался самым слабым из них, вернее, наиболее чутким к любым угрозам. Я даже удивлялась, как, будучи таким ранимым, он умудрился столько лет проработать руководителем.

— А чем он руководил? — вклинила я свой вопрос, когда Лариса отпила еще немного воды.

— Он был заместителем директора по экономическим вопросам, — пояснила Аверченкова. — В фирме, занимающейся грузоперевозками и оптовыми закупками. Они лет тридцать там проработали все вчетвером. Постепенно отошли от дел, первым ушел из фирмы Белорецкий, уж не знаю, что он там делал. А мой Владислав продержался дольше всех, полгода назад заделался пенсионером, как он сам выражался… Но это была лишь видимость, так или иначе, они продолжали что-то там проворачивать.

Тут Лариса с сомнением посмотрела на меня и добавила:

— Я мало что знаю, Владислав со мной особо не делился. Да я и не спрашивала, мне хватало своих воспоминаний о трудовых подвигах.

Тут Лариса внезапно оживилась и принялась откровенничать:

— Мы с ним и познакомились благодаря его бизнесу. Я тогда еще была директором рекламного агентства, а в их фирме возникли какие-то непонятные проблемы по этой части. Владислав лично пришел ко мне в кабинет, что меня искренне поразило. Все-таки совершенно не его, казалось бы, забота улаживать такие вопросы, да и уровень не тот. Но Владислав так смешно расписал их беды с креативщиками, как он выразился, что я просто со смеху покатилась. У него было отличное чувство юмора, да и обаянием Владислав был не обижен. Белорецкий в этом отношении пытался на него походить, но только напрасно пыжился. А у Владислава все было естественно, словно от рождения.