Книга Старая любовь - новые неприятности, страница 43 – Марина Серова

Из этого пространного объяснения я уяснила единственный неоспоримый факт — Никита Осокин остро нуждался в деньгах. Но были ли реальные кредиторы, которые требовали возврата долгов, или же они существовали только в Ольгином воображении, мне оставалось лишь гадать.

— А может, Никита увлекался азартными играми? — попыталась я найти хоть какую-нибудь зацепку, но Осокина и тут отрицательно покачала головой.

— Нет, чего не было, того не было. Никогда Никита ничем подобным не интересовался. Он даже в карты не играл. Говорю же, на эту стерву денег назанимал, а отдать не смог. Искать надо этих сволочей…

Домой я вернулась уже затемно и, поужинав буквально на ходу, тотчас ухватилась за свой блокнот.

Мне сразу же бросилась в глаза нарисованная давеча стрелка, направленная прямехонько на Белорецкого. То есть, конечно же, на кружочек с его фамилией. Ну и что я узнала, чтобы подтвердить эту схему, показавшуюся мне сейчас не просто наивной, а буквально притянутой за уши. В сущности, это даже не версия.

Что мне удалось выяснить? Я принялась методично перечислять разрозненные единицы информации, которые и фактами не назовешь.

Итак, воображаемые бандиты, зверски изувечившие должника. Да, не стоит отрицать, это не исключено. Случается, что должников убивают. Но вот что странно — Ольга Осокина ни словом не обмолвилась, что кто-то из кредиторов ее брата пытался с ней связаться. Напротив, она всячески уверяла, что понятия не имеет, у кого именно ее брат занимал деньги и в каких количествах. А ведь более чем логично, что кредиторы, возжелавшие вернуть свое, потребовали бы от единственной родственницы должника продать, например, квартиру. И что еще более странно, никто из них не сунул Никите Осокину телефон, чтобы он позвонил Ольге, слезно умоляя: «Сестренка, спаси, иначе меня убьют!»

И опять-таки судмедэксперты в один голос заявляют о ранах, нанесенных в припадке ярости, тогда как сестра Никиты упрямо твердит о пытках. Чьи утверждения вызывают большее доверие? Для меня ответ очевиден.

Но всего неприятнее оказалось то, что я все больше погружалась в расследование смерти Никиты Осокина, а ведь наняли меня не для этого. Выясняя обстоятельства гибели несчастного парня, я ни на шаг не продвигаюсь в собственном расследовании, лишь отрабатываю одну версию за другой. И все они кажутся мне пустышками.

Я вновь сердито посмотрела на собственноручно нарисованную стрелу, как будто именно она была виновата, что расследование, скорее всего, зашло в тупик. А ведь в основе моих изысканий оказалась фраза Белорецкого о том, что все направлено против него. Причем знала я об этой судьбоносной реплике лишь со слов моей клиентки. Может быть, ей просто показалось, что он сказал именно так? Или имел в виду какую-нибудь чепуху, что-то обычное, повседневное. Да еще означенное заявление было сделано в не совсем адекватном состоянии. То есть, попросту говоря, Белорецкий в тот вечер был нетрезв.

И все же не исключено, что Артемий Витальевич догадывался о готовящемся покушении и в порыве невольной откровенности упомянул именно о нем. Но кто же все-таки направлял эту стрелу?

Взяв карандаш, я задумчиво перечеркнула значившиеся под кружочками имена Никиты и Виолетты. Пора оставить парня и девушку в покое.