Книга Двенадцать граней страха, страница 95 – Марина Серова

Я собрала три кости в ладонь и сжала их, чувствуя их тяжесть и прохладу.

— Знаешь, это многое объясняет.

— Что именно?

— Мой метод работы. — Я встала и подошла к окну. За ним уже стемнело, и я видела свое отражение в стекле. — Я всегда думала, что кости дают мне направление для расследования. Но, может быть, они просто… подтверждают то, что я уже знаю на подсознательном уровне?

— Peut-être, — Ленка пожала плечами. — А может, все еще интереснее. В трактате есть фраза: «Толкователь и вопрошающий создают будущее вместе, обретая ясность в настоящем».

Я вернулась к столу, села и высыпала кости на гладкую поверхность. Они разбежались, демонстрируя разные грани.

13+30+12.

Это соединение цифр всегда означает удачу во всех начинаниях.

— Удачное завершение дела, — я улыбнулась.

— Что это значит?

— Что пора выпить за успешное расследование. И за древнюю мудрость.

Мы чокнулись бокалами. Ленка немедленно потянулась за своей сумкой:

— А я еще привезла тебе китайские пельмени! Называются цзяоцзы. Говорят, они приносят богатство в новом году, потому что похожи на золотые слитки.

— Новый год еще очень нескоро.

— А мы будем тренироваться! — она подмигнула. — Кстати, у меня есть кое-какие новости из университета. Представляешь, декан наконец-то…

И она пустилась в свою обычную бесконечную болтовню — про интриги в преподавательской, про нового бойфренда-итальянца, про то, как ее чуть не арестовали на границе из-за банки с экзотическим вареньем.

Я слушала вполуха, перебирая в памяти события последних недель. Чен Ли, Дорохов, Ветров, Крутовская… Фигуры на шахматной доске судьбы, передвигающиеся по законам, которые я только начинала понимать.

Терраса «Кофейного дома» встретила меня привычным ароматом свежеобжаренных зерен и неуловимым дыханием ранней осени. Солнце заливало мраморную столешницу, играя бликами в моей чашке. Ровно месяц прошел с тех пор, как дело Дорохова было закрыто — хотя память о тех событиях продолжала жить в сновидениях и внезапных воспоминаниях.

Я сделала глоток и поморщилась. Бариста опять переборщил с молоком.

— Прости за опоздание. Пробки. — Кирьянов возник словно из ниоткуда и шумно плюхнулся на соседний стул, расстегивая форменный пиджак.

— Ничего нового, — я улыбнулась. — Удивительно было бы, если бы ты приехал вовремя. Как дела в нашем бастионе правосудия?

Киря усмехнулся, но глаза остались серьезными.

— Дорохов подписал все признания. Включая убийство Лаптева.

Я отставила чашку и внимательно посмотрела на него.

— Значит, все-таки он…

— Да. Испугался, что реставратор начнет болтать. Лаптев знал слишком много о подделке документов и хотел выйти из игры. Для Дорохова это стало угрозой всей его империи лжи.

— А Ветров?

— Поет как соловей. — Кирьянов устроился поудобнее, небрежным жестом заказывая у пробегающей мимо официантки чашку капучино. — По его показаниям раскручиваем еще три коррупционные схемы. Все эти годы они с Дороховым работали в паре: один фабриковал дела, другой выносил нужные приговоры. Десяток невиновных за решеткой, разрушенные судьбы… — Он качнул головой. — Мерзко.

Я смотрела на игру света в остатках кофе. В чашке словно отражалась тень чайного домика на Ольховой, 17.

— А что с Ченом Ли?

— Реабилитация идет полным ходом. С учетом новых обстоятельств и признаний Дорохова процесс пересмотра приговора почти завершен. Его дядю официально восстановили в правах на ту землю, которую отобрали у его отца. Старик Ли почти не разговаривает, но заметно ожил.