Книга Странная Салли Даймонд, страница 57 – Лиз Ньюджент

Я сжал медведя, перешагнул через битое стекло, вернулся в свою комнату, сунул игрушку под подушку и стал тщательно наблюдать за кустами, пока отец не вернулся домой.

Отец пришел в ярость, когда я рассказал ему, что случилось. Он заставил меня повторить каждый эпизод происшествия слово в слово несколько раз.

— Она точно сказала свое имя?

— Да, несколько раз, она орала его не переставая.

— И ты думаешь, он слышал?

— Уверен.

Я никогда не видел его таким злым.

— Я в жопе! Тупая сука! Этот грабитель кому-нибудь расскажет.

А потом он побежал наверх и крикнул мне собирать чемодан. Я никогда раньше не слышал, чтобы он употреблял слово на «ж». У меня не было чемодана. Я пошел за ним в комнату наверху, где отец лихорадочно шарил по ящикам.

— Куда мы едем? – спросил я дрожащим голосом.

— Это неважно.

— Что мне нужно взять?

Он кинул в меня спортивной сумкой, которая пролетела над моей головой.

— Хватит ныть, как девчонка. Бери все, что нужно… Нет, постой, бери все, что у тебя есть. Ничего не оставляй. Не стой здесь просто так! Быстрее!

Я побежал в свою комнату.

— На сколько мы уезжаем? – крикнул я.

— Надолго.

Я понятия не имел, что именно это значит. Сумка была маленькая. Я вбежал в комнату. У меня было три смены одежды, четыре книги и три тетради. Я на секунду задумался, но потом вытащил Тоби из-под подушки и бросил его на дно сумки. Я решил не рассказывать отцу, что взял Тоби. Какой-то инстинкт подсказывал мне, что его это не обрадует. В моей комнате ничего не осталось. Я надеялся, что там, куда мы поедем, будет кровать побольше, потому что на этой у меня уже торчали ноги.

— Быстро! – рявкнул отец. – Садись в машину.

Я открыл парадную дверь и, побежав к машине, увидел, что отец идет по коридору в пристройку. А дальше услышал ее крики, его рев и плач ребенка.

Салли

Конору Гири было сорок пять лет, когда он сбежал из Ирландии в 1980 году. Тридцать два, когда он похитил мою двенадцатилетнюю мать в 1966-м, и около сорока, когда в 1974 году родилась я. Сейчас ему должно быть восемьдесят три года. У него была сестра, Маргарет, которая технически являлась моей тетей. Полиция сообщила мне, что она живет в том доме в Киллини, где держали нас с матерью.

Я хотела поговорить с ней. Я написала ей на этот печально известный адрес в июне 2018 года.

Она ответила сразу. Маргарет хотела встретиться со мной, объясниться и извиниться. Она пришла на обед со мной и тетей Кристин в один из августовских дней.

Мы оказались похожи. У нее была та же манера сжимать ладони в кулак, как и у меня.

Весь ланч она раздражающе много плакала. Я несколько раз просила ее повторить, что она сказала, пока та сморкалась. Тетя Кристин прошептала, что нужно проявить терпение.

— Извините, – сказала я Маргарет. – У меня проблемы с эмоциональным развитием из-за него. Да, и я не смогу называть вас тетей Маргарет. Это как-то странно.

— Я понимаю. Вам не надо ничего объяснять. – Маргарет сказала, что она очень стыдилась своего брата. Но еще призналась, что воспитывали их специфически.

— Моя мать жестоко обращалась с Конором. Я его не оправдываю, но он стал таким не от хорошей жизни. Отец умер, когда мы были детьми, и мать как будто бы ожидала, что он заменит папу… во всех смыслах. И он срывался на мне. Конор был… агрессивен со мной так же, как она была агрессивна с ним. Только когда я уехала из дома, то поняла, насколько изуродовано было наше детство, насколько… извращено. Я так и не поняла, почему он тоже не уехал. Я несколько лет проработала няней в Канаде и редко приезжала домой. Я писала, но никто из них не отвечал, пока Конор не известил меня, что мама умерла. Мне было всего двадцать семь.