Книга Странная Салли Даймонд, страница 41 – Лиз Ньюджент

Питер, 1974

«Глупая женщина» – так часто говорил отец, когда мы смотрели телевизор. Мамы по телевизору всегда хорошо выглядели, были чисто и красиво одеты, пекли своим детям яблочные пироги и лечили разодранные коленки. Этот призрак был совсем никчемный. Она была ужасной матерью, настолько плохой, что ее пришлось приковать цепью, как дикую собаку.

Мы еще долго не разговаривали, но кое-что я все-таки хотел у нее спросить. Она потихоньку высовывала голову из-под одеяла, но на меня не смотрела. Она стерла кровь с глаза. Больше кровь особо не шла.

— Как ребенок выберется из твоего живота?

— В прошлый раз он вышел вот отсюда. – Она показала рукой куда-то себе между ног. – Это было быстро и больно. У малыша вокруг шеи завязалось что-то типа веревки, но он ее снял.

— Папа?

— Да. Он был очень доволен, когда ты появился. После этого он какое-то время был со мной добр. Но я не знала, что он собирается украсть тебя у меня. Тогда мне было тринадцать, кажется, но я не знаю, сколько мне сейчас. Я перестала следить.

— Ты не знаешь, сколько тебе лет? Какая ты глупая.

— Наверное, ты сейчас ходишь в школу? Похоже, ты умный.

— Я не хожу в школу. Отец учит меня здесь.

— А. Но твои друзья наверняка скучают по тебе.

— У меня нет друзей. Отец мой самый лучший друг.

— А тебе не хочется дружить и играть с другими детьми?

Я вспомнил тот день в зоопарке. Кучу разных детей, которые громко болтали друг с другом.

— Тебе не положено задавать вопросы. Глупая женщина.

Я достал свою бутылку молока и налил в стакан на подносе, который оставил отец. Призрак очень странно уставилась на бутылку.

— Ты никогда раньше не видела молока?

— Только когда ты был малышом. Тогда он давал мне молоко, чтобы я могла кормить тебя грудью. Но когда он забрал тебя, больше я его не пила.

Я налил в стакан еще молока и аккуратно протянул ей. У нее очень сильно тряслись руки, и я испугался, что она сейчас все прольет, но призрак впилась ртом в стакан и выпила все за один присест, как жадный поросенок.

Она заплакала.

— Спасибо. Спасибо тебе большое. Я знала, что ты хороший мальчик. Половина тебя – это я. Лучшая половина.

Я выхватил у нее стакан.

— Ты совсем не умеешь себя вести, – сказал я. – Так пить неприлично.

Она опустила глаза в пол.

— Извини, просто… прошло так много времени.

Я подошел к холодильнику и сложил туда бекон вместе с оставшимся молоком, сыром и маслом. Картошку, хлеб, банан, хлопья и банку фасоли я оставил наверху, вместе с шоколадкой и чипсами, которые мне разрешалось есть по субботам.

В холодильнике уже стояло четыре бутылки прозрачной жидкости.

— Что это?

— Моя вода.

— А где твоя еда?

Она пошарила под одеялом и достала оттуда полпачки печенья с заварным кремом.

— Это все, что он мне дает. Можно… можно мне твой огрызок от яблока?

— Я выкинул его в мусор.

— Мне все равно.

Я пошел к мусорному ведру и достал оттуда огрызок.

— Это отвратительно – есть из мусорки.

— Я очень голодная. Твоей еды, ее хватит для нас двоих?

— Он сказал, что еда для меня.

— Но если ты не сможешь все доесть, отдашь немного мне? Пожалуйста? – Ее глаза снова наполнились слезами, и я не знал, какие чувства мне стоит испытывать.

— Нет, – сказал я. – Это против правил.

Я пытался не обращать на нее внимания и читать свои книги, но она хотела их посмотреть. Я не разрешил ей, но тогда призрак попросила почитать ей вслух. Я прочел пять страниц «Путешествий Гулливера». Она сказала, что я прекрасный чтец, и что она гордится мной, и что это просто замечательная история. Я устал сдерживаться. Я заплакал.