Книга Разоблачение Оливера Райана, страница 50 – Лиз Ньюджент

После первой репетиции Оливер пригласил нескольких из нас на ланч в L’Étoile Bleue, обычное место встреч актерского сообщества, которое держат Майкл и Дермот, самая известная гей-пара Ирландии. Оливер угощал щедро. К тому времени я уже была с ним накоротке – все-таки соседи, – и мне не составило труда продержать его весь вечер около себя. Вполне естественно, что после ужина Оливер предложить подвезти меня домой. Немного вина в ресторане ослабило мой самоконтроль, и, когда мы приближались к Авеню, я поймала себя на том, что рассказываю Оливеру, как он привлекателен. Я знала, что это рискованно. Предполагалось, что мы с Элис подруги, и ничто в поведении Оливера не говорило о том, что он неравнодушен ко мне. Так что я была, мягко говоря, довольна, когда он положил руку мне на бедро.

— Не хочешь покататься?

Не могу утверждать, что не понимала, что он имел в виду. В течение следующих двух десятилетий мы продолжали время от времени «кататься». В первые дни это казалось дико волнующе. Это был мой первый роман – в смысле, первый, который действительно что-то значил. Я сильно влюбилась в Оливера и постоянно представляла себе, как сложилась бы наша жизнь, если бы мы могли быть вместе.

В девяносто шестом году было объявлено, что после успешных показов в Дублине и Лондоне «Принц Соларанда» отправится на Бродвей и Оливер проведет там с нами несколько недель. Я подумала: вот он, мой большой шанс. Первый сезон должен был длиться шесть месяцев с возможностью продления, если мы добьемся успеха. Я обязательно получу предложения в кино, мы с Оливером оставим наших супругов и в конце концов переедем в Лос-Анджелес и станем звездами Голливуда. Как Артур Миллер и Мэрилин Монро (если бы они жили долго и счастливо).

Оливера поселили в «Нью-Йорк Плазе» его американские издатели, собиравшиеся потрещать с ним и его агентом по поводу прав на экранизацию, а меня и некоторых других актеров разместили в каких-то убогих апартаментах в Ист-Виллидж. Кон, конечно, тоже хотел поехать. Мы никогда не были в Нью-Йорке. Я сказала, что в этом нет смысла – у меня не будет возможности проводить с ним время: первую неделю или две – репетиции, потом несколько недель предварительных показов и дальше пресс-конференция и восемь выступлений в неделю. Я знала, что и Элис не поедет. Она никогда не сопровождала Оливера в его рекламных турах. Такая домашняя птичка.

Несмотря на восторженные отзывы в Дублине и Лондоне, бродвейские продюсеры хотели внести некоторые изменения. Существенные изменения. Только пятеро из нас, участвовавших в оригинальной ирландской постановке, оставались в шоу. Кордебалет должен был стать полностью американским. Нам пришлось работать с новым американским режиссером Тагом Бломенфельдом. Эшлинг, наш ирландский режиссер, рвала и метала от ярости, но ее мнение ни в грош не ставилось, и она была вынуждена бессильно наблюдать, как Таг переделывает сцены и вносит совершенно ненужные изменения, чтобы как-то оправдать свой огромный гонорар. С Тагом мы не поладили с самого начала, вероятно, потому, что при первой встрече я приняла его за помощника костюмера и отдала ему свои колготки – отнести в корзину для белья. Он был оскорблен и не захотел отшутиться, как нормальный человек. Наши отношения становились всё хуже и хуже. Он пытался сокращать мои реплики и половину времени прятал мою героиню от зрителей за массивными декорациями. Пытался заставить меня петь финал в другой тональности, не подходившей моему голосу. Перед всем актерским составом сказал мне, чтобы я перестала «всё портить». Вот же говнюк.