Книга Убийства в одном особняке, страница 9 – Стейси Хакни

— Это зал «Азалия», основное место сбора наших резидентов.

Подошвы Лайлы утонули в мягчайшей ковровой дорожке с королевскими лилиями, бегущей вдоль коридора. Стены украшали позолоченные бра, чередовавшиеся с пейзажами маслом.

Сюзанна кивнула в сторону комнаты поменьше, оклеенной обоями с цветочным узором: розовым, голубым и золотистым. Ее обстановку составляли три круглых стола и бамбуковые стулья. С бронзовых карнизов ниспадали каскады шелковых занавесей.

— Комната «Гортензия». Ее можно бронировать для мероприятий. – Она прищурилась на Беа. – Ни в одно из этих помещений дети не допускаются. Ткани и ковры очень ценные.

Беа заглянула в комнату и демонстративно оглядела потолок.

— Удивительно, что тут нет камер. Если кто-нибудь прольет красный «Гаторейд» ^[6] на ваш ценный ковер, вы никогда не узнаете, кто это сделал. Конечно, я надеюсь, что этого не случится, – с невинным видом добавила она.

Лайла вытаращила на Беа глаза, молча умоляя ее придержать язык. Сюзанна повела их дальше, к лифту с золотыми металлическими дверями, украшенными филигранным узором и обрамленными широким деревянным наличником. На уровне глаз в дверях были треугольные окошки из фасетчатого стекла, позволявшие видеть работу механизма в шахте.

Сунув руку в карман, Сюзанна вытащила ключ и карточку и протянула их Лайле.

— Ключ от квартиры. Карта открывает дверь на этаж с лестницы. На прошлой неделе я проверила, все ли в квартире работает. – Она запнулась. – Надеюсь, вам известно, в каком она состоянии.

— Я ни разу не встречалась с Глорией вживую, но знаю, что там много всего надо убрать, – ответила Лайла. – За этим я здесь.

На лице Сюзанны промелькнуло смущение – боже, неужели? – и, кажется, даже жалость. По спине Лайлы побежал холодок – дурное предчувствие. Мама сказала, что в квартире беспорядок… если это не было одним из ее преуменьшений, как в тот раз, когда она обещала, что ее вторая свадьба будет камерной, только для своих, а сама пригласила четыреста человек. Нет, она не могла поступить так с Лайлой – после всего, что ей пришлось пережить за этот год.

— Ну что же, устраивайтесь. И не забудьте, о чем мы говорили, – с нажимом напомнила Сюзанна.

— О да, конечно, – ответила Лайла. – Вы даже не заметите, что мы здесь.

Сюзанна недоверчиво хмыкнула и пошла прочь.

— Похоже, мы ей не понравились, – заметила Беа.

Лайла подумала, что это еще слабо сказано.

На лифте они поднялись на второй этаж. Дверцы разъехались в стороны, явив им ковровое покрытие цвета яйца малиновки и бледно-желтые обои с едва заметным узором из виноградных лоз. Напротив лифта стояла старинная консоль, над ней – зеркало в резной золотистой раме. Лайла бросила взгляд на свое лицо: круги под глазами, морщины в уголках рта, волосы, безжизненно свисающие до плеч. Раньше ей часто говорили, что она красивая. Теперь она выглядела постаревшей и уставшей.

Лайла с Беа прошли по коридору до двери с маленькой латунной табличкой 2В. Лайла отперла замок и толкнула створку. Изнутри пахнуло застоявшимся воздухом. В квартире было на удивление темно: будто снаружи стояла ночь, а не день-деньской. Когда ее глаза немного адаптировались к потемкам, Лайла поняла почему: она находилась в большой гостиной, каждый квадратный сантиметр которой был заставлен коробками, стопками газет, мебелью и прочей дребеденью, горы которой доходили чуть ли не до потолка, перекрывая окна, отчего казалось, будто весь этот хлам – живой организм, растущий и подвижный. Она едва могла заглянуть в столовую, расположенную слева, и кухню впереди. Это точно не был легкий беспорядок, как выразилась мама. Квартира представляла собой полномасштабную катастрофу.