Книга Белая Бабочка, страница 29 – Уолтер Мосли

Казалось, целую вечность я рассматривал бронзовый циферблат моих «сверхтонких» часов марки «Груэн», пытаясь определить время. Без пятнадцати три. Я сделал глубокий вдох и завел мотор.

Очень медленно я проехал по своей улице, остановив машину подальше от дома, чтобы не разбудить Регину знакомым звуком моего мотора. Потом потратил целую минуту, пытаясь беззвучно открыть калитку. В дом вошел через боковую дверь в комнате Джезуса.

Мальчик спал на спине с открытым ртом. Его не разбудило бы и землетрясение. Я снял всю одежду и сунул ее к нему под кровать.

Я сидел на краю ванны, пустив воду тонкой струйкой. Мои волосы, дыхание – все было пропитано ароматом Марлы. Этот запах был даже под ногтями.

Спустя долгое время я вышел из ванной, надел халат и приблизился к кроватке Эдны. Она лежала на животе, положив под себя руки, и сосала большой палец. Вокруг ее ноздрей была засохшая слизь. Она принюхалась и нахмурилась.

Регина закуталась одеялом по самые уши и глубоко дышала во сне. Она лежала лицом к стене.

Я лег в постель так осторожно, что не скрипнула ни одна пружина. Каждый удар сердца болью отзывался в голове.

Зеленые светящиеся стрелки часов у постели показывали 3:30.

Я впервые был с другой женщиной с тех пор, как мы поженились. Да еще с проституткой. По идее противно, но девица доставила мне какое-то мрачное удовольствие.

Убийца Бониты Эдвардс, кто бы он ни был, вероятнее всего, встретился с ней на Боун-стрит. Я воображал, как буду допрашивать Макса. Как буду избивать его до беспамятства, потом ждать, пока он очнется, и избивать снова. Я часами буду бить его, не давая говорить. Может, вообще не дам ему говорить.

В 3:40 Регина спросила:

— Ты достал деньги, Изи?

— Нет, крошка. Сегодня я работал на сержанта Нейлора и не успел разобраться с деньгами.

Я решил сделать вид, что мне трудно достать деньги, и все рассказать Регине после того, как закончу работу на полицию.

Нужно время, чтобы подготовиться к этому разговору.

Я лежал очень тихо, надеясь, что она вновь заснет, и старался прогнать мысли о сексе, насилии и смерти.

Теперь мне не удалось бы припомнить, как выглядела Марла.

— От тебя воняет так, будто ты был в публичном доме, – сказала она в 4:05.

Мы оба замерли.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, Регина.

— Знаю, что ты так думаешь.

— Ты и Эдна для меня дороже всего на свете.

— Ну конечно!

— И это все, что ты можешь сказать?

Я ждал до рассвета, но она не проронила ни слова.

Мне казалось, что вместо языка у меня кактус. В висках стучала кровь. Я встал с постели и пошел в гостиную, держась за стену.

Они уже собрались здесь.

Джезус сидел у окна с книгой, подперев голову левой рукой, точно так же, как делал я.

Регина в бирюзовом халате держала на коленях Эдну. Кроме подгузника, на малышке ничего не было. Мать и дочь с удивлением разглядывали друг друга. Когда я вошел, Эдна потянулась к лицу матери, а та наклонилась к ней. Эта чудесная картина заставила меня попятиться. Я услышал, что кто-то, прыгая через две ступеньки, взбежал на наше крыльцо и постучал в дверь.

Поднявшись, Регина заметила меня. Ее лицо выразило смущение, а может, мне только показалось. Она тут же нахмурилась.

Вошла Габби, улыбнулась моей жене и дочери и расцеловала их, строя уморительные гримасы. Улыбка погасла на ее лице, когда она увидела меня. Я направился в спальню. Вскоре ко мне заглянула Регина: