Книга Интрижка, страница 109 – Флора Коллинз

Никогда не видела его таким собранным – он погружен в поиски, в свою работу. Он знает все о «Снапи», об их планах на первичное размещение акций, имя каждого основателя, каждого инвестора. Знает, какие носки носит мистер Беннингтон, в какое общежитие его определил Гарвард. Куин хочет показать черновик статьи начальнику. Мы оба помешались: он на статье, я – на своем безумном, одиноком занятии.

Мы не рассказывали Сэму о фото. Куин запретил обсуждать его с другими, даже Пейдж показывать не стоило. Не хочу ее больше видеть: коварство Пейдж напоминает, до чего легко обвести меня вокруг пальца. Стоило ей немного польстить мне, попросить моей помощи и совета, – и я поверила в чистоту ее намерений, приняла за чистую монету образ бедняжки, которая скучает по сестре.

Да, она использовала меня в своих целях, пока я использовала ее. Вроде бы смешно, только неприятно, что я попалась на уловку из собственного арсенала.

Впрочем, неважно. Мы откопали кое-что поинтереснее слезливой истории о нашей с Пейдж невероятной дружбе.

И потом, она не торопится мне писать. Слишком увлечена Джексоном и встречей с инвестором, все глубже погружается в мир, о котором так мечтала, использует мертвую сестру так же, как использовала меня.

Отличная идея для коллажа. Добавляю туда Одилию, мою близняшку, моего двойника; мы держимся за руки, кружимся в веселом смертельном хороводе посреди моря заголовков и других элементов, которые я добавляю понемногу на коллаж – обглоданных косточек, кусков пищевой пленки на наших крохотных головах, точно нас вновь и вновь душит Том, пресса, да и сами мы друг друга душим.

— Мерзость какая, – замечает Куин, когда я делаю последние штрихи.

— В этом и суть. – Я разглаживаю кусочек пленки на своей бумажной улыбке. Я ее подкрасила алым фломастером и наклеила вверх тормашками, превратила в зловещий оскал. Занимая руки, я отвлекаюсь от упорного вопроса: почему эти люди одержимы мной, что во мне такого?

Я лишь хочу вернуть былую невозмутимость, найти выход из безумия. Хочу превратить себя в мученицу, а потом заработать на мученичестве деньги, добиться власти. С каждым коллажем я приближаюсь к цели.

Думаю о матери, ее придирках, ее безграничной самовлюбленности. О ее высоких требованиях, жажде совершенства. В первые годы жизни передо мной стоял пример женщины, которая думает только о себе, безоговорочно считает себя пупом земли.

Иные дочери на моем месте взбунтовались бы. Назло матери превратились бы в невзрачную серость, загнали бы себя на задворки жизни. А я другая. Я хотела быть особенной, купаться во внимании – уж такой меня воспитали. Мать меня научила, что жить можно только так. А погляди теперь, куда это меня привело, мам. Погляди, куда привело.

Прокалываю в своей голове дыру-стигмат и смотрю, как топорщится бумажная плоть.

Полтора года назад

Вера создала отличный профиль в приложении для знакомств – остроумные ответы, элегантные и сексуальные фотографии, которые и фигуру показывают, и подчеркивают чувственность, и оставляют простор для воображения. Большинство мужчин не могли ее оценить по достоинству, разве только за очевидную красоту, и она явно повстречала немало болванов, неспособных понять ее шутки и отсылки.

К счастью, Том совсем не такой.