Книга Интрижка, страница 108 – Флора Коллинз

Она закинула ноги на стол. Тоже, разумеется, неопрятные, разбухшие, потные. Ее ступни всегда вызывали у него оторопь, походили на жилистые куски ветчины в лавке мясника. Одилия почесывала лодыжку шишковатым пальцем левой ноги.

— Убери ноги со стола, – не сдержал Том отвращения.

Конечно, она привыкла к его приказам, ценила его любовь, его попытки превратить ее в женщину, достойную любви Тома Ньюберна. Но тогда в его словах не сквозила гадливость. Она тотчас подняла на него обиженные глаза, эдакие лужицы слез, не успел он даже исправиться, подобрать выражения помягче. Потом встала с дивана и ушла наверх вместе со своим огромным животом. Несколько дней с ним не разговаривала. А когда заговорила, голос у нее дрожал от раскаяния и смятения. Это он ее такой сделал.

Теперь по дороге домой она молча смотрела в окно. Том достал телефон, посмотрел на плоды трудов Сая, двадцатилетнего хакера. Та девушка сидела только в двух приложениях: эксклюзивном, для людей определенного положения, и еще одном, где женщина пишет первой. Последнее, конечно, не подходило.

Пока жена сидела у него под боком, Том создавал профиль – расставлял ловушку, дрожа от восторга. О, как жена его возненавидит, как вскипит! А ему только того и надо.

Заслужила. Своим предательством.

Сейчас

Все это слишком. Я вновь иду на дно, только теперь не прячусь на севере штата, а режу свои фотографии на кусочки, и маленькие бумажные полоски моей кожи, волос и глаз разбросаны по всему полу. День за днем приклеиваю себя на коллажи, хотя раньше и не подозревала, что нужна на них. Фильтры «Валенсия», «Гудзон», «Джакарта» едва различимы на зернистых изображениях. Моя кровать превратилась в мавзолей для крохотной меня, прежней меня, более здравомыслящей меня. Сплю мало, и то на диване.

— Они вот это хотели со мной сотворить? – кричу я Куину, показываю на фото, украденное из тумбочки Беннингтонов. Камера стоит на углу кровати, дает почти полный обзор. Пери широко улыбается, даже десны видны.

Я сотню раз смотрела на это фото, видела очевидный восторг в глазах Пери, ужас на лице Калипсо Роджерс – девушки из Вайнека, имя которой подсказала Пейдж. И непроницаемое лицо Тома. Тела у всех изящные – груди Пери сочные, напоминают затвердевшее тесто для печенья, Том поджарый, на груди удалены волосы, – он нависает над девушкой, над их драгоценной жертвой. Пери едва ли не смеется, вырезая над лобком девушки вытянутый треугольник, похожий на клык; маникюрные ножницы сверкают белым в свете лампы. Голова Калипсо свесилась с края постели, зубы у нее стиснуты, рот изумленно открыт, а в глазах животный страх – кажется, он просачивается через фото, вот-вот схватит меня в когтистые лапы. Том приготовился, хочет в нее войти.

Мы поначалу думали, что фото делал четвертый участник, но в уголке виден край зеркала, там отражается штатив.

— Они вот это хотели со мной сотворить? Одилия с Томом? Я здесь Калипсо? – повторяю я.

Разумеется, Куин не знает ответа. Он может только найти объяснение происходящему, отыскать как можно больше информации, собрать в одну историю, которая нам поможет вытащить Тома из могилы и наказать всех, кто его покрывал.

После разговора с Пейдж мы подумывали сходить в полицию. Но Куин заподозрил: здесь что-то сильно нечисто – возможно, и полиция замешана. Он хочет добраться до сути сам.