Книга Восьмой свидетель, страница 5 – Стив Кавана

Вероятно, еще одна или две семьи с этой улицы тоже не тусовались сейчас у Шварцманов. Но их дома были погружены во тьму.

Последний освещенный дом принадлежал Маргарет и Алану Блейкмор. Они уже очень давно жили на этой улице. Лет тридцать как минимум. В свои пятьдесят девять, будучи замужем, но без детей, Маргарет по-прежнему выглядела как фотомодель, которой проработала больше двадцати лет. Алану трудиться не требовалось. В молодости он без счета тратил средства трастового фонда, доставшегося ему в наследство, путешествуя по всему миру. Именно тогда у него и проявился талант фотографа, и он решил, что это станет его карьерой. Алан познакомился с Мэггс – как ей нравилось, чтобы ее называли, – на съемках для журнала «Вог», и когда она узнала, что он миллиардер, довольно невзрачный Алан внезапно стал выглядеть для нее куда более привлекательно. Поначалу их брак был счастливым, но вскоре Мэггс ввязалась в целую серию скандальных отношений с музыкантами, актерами и другими моделями, отчего пара регулярно расставалась. Однако Маргарет всегда возвращалась к деньгам Алана.

Мэггс определенно не была приглашена к Шварцманам. Особенно после кое-каких слухов. У нее были романтические отношения сразу с несколькими мужчинами с этой улицы. Некоторые из них были женаты. Мэггс нравилось флиртовать с мужчинами, банковские счета которых исчислялись девятизначными цифрами. Ни одна из этих богатых жен не выносила Мэггс. Ее не приглашали ни на какие подобные суаре. Возможно, как раз по той причине, что Мэггс оказалась кем-то вроде парии для замкнутых жителей Западной Семьдесят четвертой улицы, она нашла родственную душу в Руби. После того как та заканчивала прибираться в ее доме, Мэггс обычно находила время посидеть с ней, выпить кофе, расспросить о жизни. Послушать сплетни. Вроде бы мелочь, но Руби всегда ценила и любила Мэггс за ее доброту. Остальные жители улицы Руби практически не замечали. Мэггс давала хорошие чаевые, но уделить Руби время значило гораздо больше. Несмотря на то, что Мэггс всегда поддерживала отношения как минимум с одним мужчиной, Руби не оставляло чувство, что эту женщину преследует одиночество, от которого не способна избавить никакая интимная близость.

Люстра в гостиной Мэггс была зажжена, испуская резкий, яркий, белый свет. Мэггс терпеть не могла эту штуковину. Обычно в гостиной у нее горели старинные латунные лампы с цветными стеклянными абажурами, которые она привезла из Гонконга. Руби было велено быть особенно осторожной, вытирая с них пыль. Она подумала, что это, должно быть, Алан засиделся допоздна, потому что теперь, когда Мэггс давно перевалило за пятьдесят, она предпочитала куда более мягкое освещение, хоть и по-прежнему держалась с величавостью королевы подиума.

Руби ошибалась.

Подойдя ближе, с противоположного тротуара она увидела Мэггс. Та стояла спиной к окну, вытянув вверх руки с выставленными вперед ладонями. На глазах у Руби тряхнула крашеными каштановыми волосами, словно говоря «нет» или умоляя кого-то. И тут Руби увидела, к кому обращается Мэггс.

Это был не Алан. Это был другой местный житель. Она знала его в лицо. Знала, как его зовут.

Он направил на Маргарет пистолет. Она попятилась.

У Руби перехватило дыхание, и она нырнула за капот здоровенного внедорожника с позолоченными колесными дисками.