Книга Невольный свидетель, страница 75 – Таня Грант

Я знаю, что все говорят обо мне прямо за дверью моего коттеджа. Собственно, было бы удивительно, если бы не говорили.

Я прислоняюсь к стене и проклинаю себя за то, что, не подумав, выпалила правду об этой поездке. И так было плохо, когда все думали, что я здесь только потому, что этого хотели в "Ревери". Теперь все думают, что эта ужасная поездка — моих рук дело. А Сидни? Боже, она выглядела так, будто её предали. От этого зрелища внутри всё словно лопнуло, как гнилой фрукт.

Это я её предала. Нам полагалось участвовать в рекламных съёмках совместно, а я её дико обидела.

По большому счёту, вероятно, лучше признать, что у меня есть ключ, и подумать, как получить помощь, но мне так не кажется. Вместо этого у меня такое чувство, что я в каждом нажила врага. Не имеет значения, чего я хотела и почему. Все будут думать только о том, что я сделала и как солгала.

Я смахиваю снежинки, которые начали таять на моих ресницах, и позволяю себе снова сосредоточиться на комнате. Из раздвижных стеклянных дверей открывается вид на горный хребет, где между голыми стволами деревьев подмигивает плоское серое небо. В комнате мой чемодан распахнут рядом с неубранной кроватью.

Главный ключ от "Ревери", конечно же, в моей сумке с фотоаппаратом. Он был при мне всё это время, хотя я никому больше не могла об этом сказать. Кто знает, какие вопросы это вызвало бы. С этого момента ключ всегда будет при мне.

Успокоенная весом сумки с фотоаппаратом на боку, я направляюсь к чемодану. Причина моего прихода сюда гораздо более эгоистична, нежели поиски ключа. После того, как Нэш… после смерти Нэша мне нужно было вернуться сюда, чтобы проверить наличие таблеток, успокоиться и понять, что я не имею никакого отношения к тому, что случилось с другом. К счастью, никто не ворвался в коттедж вместе со мной, так что у меня есть секунда.

Опустившись на колени рядом с чемоданом, я тянусь к косметичке, лежащей рядом с парой шерстяных носков. Руки дрожат, когда я расстёгиваю молнию и достаю свой запас таблеток фентанила. Я говорю себе, что это из-за холода, пробирающего до костей, но это из-за страха.

Я высыпаю крошечный флакончик на сложенную чашечкой ладонь — и сердце замирает. На моей ладони лежат 6 таблеток. Раньше я могла выпить 7–8 — 9 таблеток, не считая.

Трудно сказать наверняка, сколько отсутствует, и даже если бы я могла, я никогда не узнаю, подмешал ли кто-то их Нэшу. Кто-то издевается надо мной? Сколько фентанила потребуется, чтобы кого-то убить?

Что-то громко хлопает снаружи моего коттеджа, и сердце подпрыгивает. Возможно, у меня нет ответов, которые мне нужны, но заставляя других ждать, я только усиливаю их подозрения.

Я поспешно упаковываю вещи, засовываю таблетки обратно во флакон и кладу его в боковой карман чемодана, а не в косметичку. Затем я снимаю наволочку с одной из своих подушек и направляюсь к двери.

В коттедже, может быть, дышится и спокойно, но все меня ждут.

* * *

— Что это? — осторожно спрашивает Джефф после того, как я закрываю за собой дверь.

Он прислонился к стене моего коттеджа с опустошённым от боли лицом.

Я перевожу его взгляд на наволочку, которую сжимаю в руках, и пытаюсь не обращать внимания на резкость его вопроса. Я знаю, как самая сильная боль может скрутить тебя, заставить говорить то, о чём ты сожалеешь.