Книга Невольный свидетель, страница 53 – Таня Грант

Опрос от Сидни:

Я сотрудничаю с "Zyng" по созданию совершенно нового вкуса энергетических батончиков ограниченной серии, который поступит к вам в июне! Какой вкус вы выбрали?

A. Шоколад с фундуком

B. Печенье со сливками

C. Красный бархат

D. Банан с арахисовым маслом

Кто-то спорит. Или, скорее, спорит несколько этих "кто-то".

Резкие, отрывистые звуки ругани доносятся до меня, когда я поднимаюсь с нижнего этажа Логова в задний коридор главного этажа.

— …ничего особенного, — это низкий прокуренный голос Джеффа.

— Вы, блин, издеваетесь надо мной? Конечно, это… — слышно окончательно выведенную из себя Кейтлин.

Какое-то невнятное бормотание.

— Огромный… — слышно, как говорит Брент.

Я улавливаю только конец ответа Джеффа — что-то типа "знаю" или "нет".

О боже. Неужели Сид узнала об утекших в сеть фотографиях Джеффа? У меня кровь отливает от лица.

Инстинкты подсказывают спрятаться, пока я не узнаю, безопасно ли входить в комнату, но к тем, кто подслушивает, обычно относятся не очень хорошо. В подобной ситуации ещё хуже приходить без предупреждения. Я делаю несколько неуверенных шагов вперёд, пока передо мной не раскрывается гостиная.

Все стоят кучкой у входной двери Логова и тяжело дышат. От снега, который они принесли на ногах, на деревянном полу остались блестящие лужицы.

По большей части, все стоят друг против друга, но рука Сидни покоится в центре груди Джеффа. Если не обращать внимания, это могло бы показаться жестом любви, но мышцы её предплечья напряжены, а пальцы растопырены, чтобы сдерживать напор Джеффа.

Она не ласкает его — она его сдерживает.

От кого? Или от чего?

— Всё в порядке? — спрашиваю я.

В глазах Сидни вспыхивает узнавание, и она бросает на Джеффа острый взгляд.

Сядь. Останься.

Когда она отрывается от остальных и трусцой направляется ко мне, её щеки заливает румянец.

— О боже мой, Люси! — увернувшись от моего фотоаппарата, она заключает меня в объятия одной рукой. — Где ты была?

Она не так зла, как я ожидала, учитывая, что Джефф скрывал от неё.

— Э-э… привет… — говорю я неловко, как шестиклассница на первых школьных танцах.

Через плечо Сидни я вижу, как Кейтлин кривит губы:

— Мы думали, тебя съел медведь.

Кажется, она этим не слишком расстроена.

— Сегодня никаких медведей, — говорю я.

— И слава богу, — поддерживает Сид.

Неужели кто-то здесь считает, что если я столкнусь с медведем, то смогу выйти из этого невредимой? Они не считают меня выжившей, и в этом их ошибка. Из всех нас я единственная, кто уже доходил до края и возвращался из ада.

— Мы не знали, где ты, — добавляет Сидни.

— Я снимала фотографии, — я наглядно похлопываю по своей камере.

Когда я проснулась этим утром — теперь уже не слишком жарким, а слишком холодным, — то не смогла устоять перед волшебством снега. Я ни за что не позволю всем остальным испортить его первозданную красоту.

Если кое-что в жизни испортить, то его уже никогда не вернуть обратно. Моё тело — одно из них. Снег — другое. Хотя я никогда не смогу стать той, какой была до рака, я смогу, по крайней мере, быть первой, кто выйдет за дверь этим утром.

Лес не разочаровал.

С деревьев свисали сверкающие сосульки, и вокруг царила какая-то умиротворяющая тишина, от которой казалось, что мир затаил дыхание. Восход окрашивал снег в бледно-розовый цвет, а тени от стволов деревьев окрашивали лесную подстилку в бледно-голубой. Мир был похож на сахарную вату. Я снимала до тех пор, пока у меня не онемели пальцы, каждый снимок предназначался только для меня, и мне казалось, что я была именно там, где и должна быть — ещё одно напоминание о том, что разворот в бизнесе будет правильным шагом, как только я наберусь смелости сказать об этом Сидни.