Книга Невольный свидетель, страница 133 – Таня Грант

Сидни бежит не в ту сторону. Должно быть, она сбежала из Логова на чистом адреналине, и скорость погони не дала ей времени сориентироваться. Вместо того чтобы направиться вниз по склону к извилистой дороге, ведущей в город, она срезает путь ближе к гребню, направляясь к водопаду, ведомая слепым инстинктом продолжать двигаться.

Я хочу крикнуть ей, чтобы она повернула, но не смею рисковать и отвлекать её. Все её внимание должно быть сосредоточено на побеге и выживании — выбраться к чёртовой матери из лап Брента.

Я продолжаю записывать на камеру телефона, пока бегу, и даже с неловким положением одной руки в воздухе, а в другой держу нож, я быстрее Сидни и её бедных, необутых ног.

Она долго не протянет.

Чем дальше мы бежим, тем гуще становится лес, пока я не теряю остальных из виду. Я слышу только, как Сидни продирается сквозь подлесок, ломая ветки на бегу, и рёв водопада на заднем плане.

От очередного крика я спотыкаюсь и тяжело приземляюсь на ствол дерева, роняя нож. Воздух вырывается из лёгких, а кора дерева обдирает кожу на руках. Снова красный цвет, снова кровь.

Здесь, как и где-либо ещё, можно перехватить Сидни, поэтому я приседаю за деревом, чтобы отдышаться. Когда Сидни подбегает ближе, яркое пятно крови, вытекающей из её руки, становится больше. Темнота стекает по её руке и капает на кружевное белое боди. Её лицо искажается от неподдельного ужаса.

Это совсем не похоже на фильмы, где красивые девушки бегают, и все эти замедленные кадры с подпрыгивающими сиськами и блестящими волосами. Сидни снималась в этих фильмах; у неё есть постеры в подтверждение.

Нет, всё, что ты видишь — это дико и неприятно. От такого в груди появляется дыра. Не знала, что может быть так больно смотреть, как кому-то другому больно, но я не могу отвести взгляд.

Сидни протискивается между двумя стволами деревьев, оставляя за собой кровавый след.

— Сид! — кричу я, и её голова поворачивается ко мне.

Она остекленела от ужаса; лишь намёк на облегчение прорывается, когда она узнает меня.

Я отчаянно машу рукой, пытаясь привлечь её внимание и отвести к месту, где мы сможем встать.

Но одно мгновение беспечности дорого ей обходится. Она продолжает бежать, но её волосы запутываются в ветвях ближайшего дерева. Одно мгновение она бежит, а в следующее спотыкается и падает с ног.

Она приземляется в снег в нескольких метрах от меня с такой силой, что я слышу, как воздух выбивает из её легких, как она задыхается от боли.

Сидни пинает землю, пытаясь подняться на ноги. Но что-то не так с её лодыжкой, которая бесполезно болтается, соскальзывая с опоры. Её неистовое движение вздымает верхний слой снега, обнажая слой листьев и гнили, которые покрывают её ноги и смешиваются с кровью, образуя грязную массу.

Я больше не могу жить за камерой и просто наблюдать. Я прислоняю телефон к стволу дерева и встаю, чтобы подхватить её. Когда я высовываюсь из-под дерева, моя тень падает на её лицо, погружая её в темноту.

Сидни смотрит на меня широко раскрытыми глазами. На секунду в ней появляется надежда, но она гаснет, когда что-то новое привлекает её внимание, и она снова начинает кричать.

Каждый нерв в теле горит от этого ощущения. Я — шум, боль и ледяной воздух.

С удвоенной энергией Сидни вскакивает на ноги, но слишком поздно.