Книга Смерть в райском уголке, страница 83 – Эмили Салливан

— Нет, особо никаких, — спешно ответила она, а затем отвернулась.

Я давно уяснила, что в таких ситуациях лучше всего сохранять молчание, позволяя собеседнику заполнить тишину. Когда Клео наконец снова взглянула на меня, я вопросительно склонила голову набок, и она выдохнула.

— Я слышала кое-что, — призналась Клео и закусила губу.

Я вскинула бровь.

— У Джульетты есть вырезки из газет, где рассказано о его разводе, — затараторила она. — Кузина отправила их ей. Там даже есть фотографии его жены.

Надеюсь, никто никогда не доверит Клео хранить свои секреты.

— Боже мой, — прошептала я.

Что бы я себе ни представляла, такого я точно не ожидала.

— Она очень красивая. Даже гламурная, — с придыханием продолжила Клео, словно это была исповедь и она снимала с себя тяжелое моральное бремя. — И о них двоих разное писали в газетах. Например, говорят, что он был пьяницей и женился на ней только из-за денег, а когда она все узнала, то отказалась рожать от него детей. И к тому же все это время она была влюблена в другого мужчину, и они вместе сбежали во Францию, а потом…

— Клео, достаточно, — резко произнесла я. — Развод мистера Дориана нарочно окружили домыслами, чтобы продать больше газет.

Но я не знала этого наверняка. И если газетчики были достаточно смелы, чтобы опубликовать статьи с их полными именами, то детали развода наверняка попали к ним в руки прямо из зала суда. И все равно это было ужасным вмешательством в личную жизнь. Это неоспоримый факт.

— Он мой работодатель, — продолжила я. — Он гостил в нашем доме. И я точно не видела никаких признаков того, что слухи из газет — правда.

Однако едва эти слова сорвались с моих губ, как в моем сознании предстал мистер Дориан: в первую нашу встречу в своем халате и расстегнутой рубашке он выглядел так, словно не спал много недель. А потом я вспомнила его горькие слова, произнесенные после ужина несколько дней назад.

Что? Это не одно и то же, потому что ваш муж умер, а моя жена просто решила, что жизнь со мной ей невыносима?

Настолько невыносима, что она сбежала во Францию с другим мужчиной? Я поерзала на сиденье, застигнутая врасплох тревожным пониманием того, что эта новая информация ни капли не помогла мне унять подозрения. И все равно я была решительно настроена сохранять беспристрастность. К тому же лишь от точки зрения зависит, насколько жизнь «невыносима». Я тяжело выдохнула. Вот бы существовал способ напрямую расспросить обо всем мистера Дориана, не рискуя при этом самой выставить себя бессовестной сплетницей.

Клео понурилась. По крайней мере, ей хватило стыда изобразить раскаяние.

— Знаю.

— Просто… пообещай, что больше не станешь слушать глупых сплетен о нем. Или пересказывать их кому-то.

— Обещаю, — покорно ответила она.

Даже не припомню, когда она в последний раз так быстро со мной соглашалась. Хотелось бы мне, чтобы это произошло при других обстоятельствах. Ибо чем больше люди болтают о мистере Дориане, тем больше вопросов они будут задавать о нашем сотрудничестве. И пускай мне было невыносимо признавать это, возможно, Флоренс была в чем-то права.

Клео высадила меня возле магазина канцелярских товаров, расположенного на улице рядом с другими лавками, но, как только она отъехала подальше, я накинула на лицо воздушную вуаль, прикрепленную к шляпке, скользнула на соседнюю улицу и направилась к гавани, молясь, чтобы по пути мне не встретился никто из знакомых. К счастью, сейчас все еще было довольно рано для большинства британских жителей острова, так что, не увидев ни одного знакомого лица, я поспешила к берегу.