Книга Тёмные очки, страница 116 – Джон Диксон Карр

Итак, когда мы пытались решить загадку этого представления, нам встретились три противоречивых момента, которые требуют объяснения.

а) Почему Чесни включил в список вопросов, на которые он просил вас ответить, один абсолютно ненужный вопрос? Зачем он сказал, что доктор Немо – это Уилбер Эммет, если сразу же после этого он спрашивает, какого роста был человек в цилиндре?

б) Почему он настаивал на том, чтобы все присутствующие были в вечерних туалетах? В вашем доме не было привычки переодеваться к обеду, однако именно в тот самый вечер он настаивал на том, чтобы все переоделись.

в) Для чего он включил в свой список вопросов вопрос номер десять? На этот вопрос, в общем-то, никто не обратил особого внимания, но меня он беспокоит. Насколько вы помните, он звучал так: «Кто из присутствующих говорил? Что было сказано?» И сразу же после этого следует примечание: он требует буквального ответа на вышеназванный вопрос. Но где же здесь подвох? Все свидетели единодушно согласились с тем, что говорил на сцене один Чесни; в действительности несколько слов было сказано – громко или шепотом – кем-то из зрителей. Так в чем же тут ловушка?

Господа, ответ на пункты «а» и «б» представляется мне абсолютно ясным. Он сказал вам, что доктор Немо – это Уилбер Эммет, по той простой причине, что доктор Немо – вовсе не Уилбер Эммет, а кто-то другой – другой человек, на котором тоже были фрачные брюки и лакированные туфли, как и на Уилбере Эммете. Однако совершенно очевидно, что этот человек не мог быть одного роста с Эмметом. В противном случае вопрос: «Какого роста был человек, вошедший через дверь с лужайки?» – был бы лишен всякого смысла. Если бы этот человек был одного роста с Эмметом, то есть шести футов, и если бы вы сказали «шесть футов», вы все равно были бы правы. Значит, он должен был подсунуть вам кого-то, рост которого отличался бы на несколько дюймов от роста Эммета, и в то же время на нем должны быть фрачные брюки и лакированные туфли.

Хрррр! Где же нам искать такого человека? Конечно, это может быть и посторонний, это может быть любой его знакомый из Содбери-Кросс. Однако в этом случае шутка потеряла бы весь свой смысл. Ничего интересного в этом трюке не было бы, просто обыкновенный обман; и тогда не имели бы смысла слова из письма: «Они не знают, что происходит на сцене, и еще менее того – что происходит среди зрителей». Если эти слова вообще что-нибудь означают, они могут значить только одно: человек в цилиндре – это один из зрителей.

И в тот же миг фальшивое дно трюка, как говорится, раскрывается. Мы видим, что у Маркуса Чесни был еще один сообщник, помимо Уилбера Эммета. Сообщник, невинный с виду. Сообщник, как это обычно бывает во время циркового представления, который находится среди публики. В течение двадцати секунд, когда был погашен свет и наступила полная темнота, Эммет и этот другой сообщник поменялись местами.

Тот, что находился среди зрителей, в течение этих двадцати секунд выскользнул через дверь на лужайку, а Эммет проник в комнату и занял его место. Именно этот второй сообщник, а не Эммет играл роль доктора Немо. А Эммет тем временем сидел или стоял среди зрителей в течение всего представления. Таков был план, в этом и заключалась вся соль этой ловушки, которую придумал Маркус Чесни.