Книга Тёмные очки, страница 112 – Джон Диксон Карр

— Благодарю вас, – проворчал доктор Фелл, чье лицо было несколько менее румяно, чем обычно. Его голос резко прозвучал в тишине: – Ну, с Богом. Начали.

Бостуик выключил свет. Снова Эллиот отметил про себя густую темноту, которую прорезал свет включенного Стивенсоном аппарата. Этот свет слегка тронул лица тех, кто сидел в стороне от луча. Поскольку проектор находился всего в пяти футах от экрана, изображение на простыне было если не в натуральную величину, то все-таки достаточно крупным.

Возникло ритмическое потрескивание, экран вспыхнул, а потом потемнел. Слышно было, как дышат люди, находящиеся в комнате. Эллиот ощущал присутствие огромной бандитской фигуры доктора Фелла, которая громоздилась над теми, кто сидел в креслах, однако это ощущение теплилось где-то на периферии; все его внимание было сосредоточено на тех сценах, которые им снова предстояло увидеть и значение которых было так очевидно, если дать себе труд над ними поразмыслить.

В темноту экрана скользнули вертикальные блики света, дрожащие на краях. Снова было видно, как открываются на экране двери; расплывчатые пятна превратились в резкое изображение комнаты за закрытыми дверями, на которые они сейчас смотрели. И когда они увидели сверкающий камин, белый свет, падающий на стол, белый циферблат часов, у Эллиота появилось жуткое чувство, что они видят настоящую комнату, а не ее изображение. Создавалось впечатление, что они смотрят на реальную комнату сквозь прозрачную пелену, – пелену, которая съела все краски, сведя их только к двум: серой и черной. Иллюзия усиливалась благодаря тиканью реальных часов. Это тиканье совпало с ритмичным – взад-вперед – движением маятника на часах на экране. Перед ними была комната – призрак ее, зеркальное отражение; настоящие часы отсчитывали там вчерашнее время, и открытые окна впускали вчерашний воздух.

А затем на них посмотрел Маркус Чесни из своего кабинета.

Ничего удивительного, что Марджори вскрикнула: его фигура была почти такого же размера, как в жизни. И эта реакция была вызвана не тем, что благодаря игре света его лицо было похоже на лицо вампира, это произошло от ощущения реальности происходящего. В своем зеркальном изображении Чесни продолжал заниматься своим делом. Он сел за стол лицом к ним, отодвинул конфетную коробку с серым рисунком в сторону и начал свои манипуляции с двумя небольшими предметами, лежавшими на столе.

— О, слепая курица! – прошептал профессор Ингрем, подаваясь вперед, так что его макушка коснулась луча проектора. – Теперь я вижу. Ничего себе, стрелка для метательной трубки! Теперь я вижу! Вижу…

— Это не важно, – оборвал его доктор Фелл. – С этим не возитесь. Не занимайте этим предметом свое внимание. Следите за левой стороной экрана. Вот входит доктор Немо.

Словно ответив на зов, на экране внезапно возникла тощая фигура в цилиндре. Человек сразу же, как появился, обернулся к ним лицом; и они, на этом близком расстоянии, смотрели ему в глаза, скрытые темными, слепыми очками. Четко, словно увеличенные, вырисовывались отдельные детали: потертый ворс на цилиндре, лохматый шарф с отверстием, сквозь которое виднелся нос, странная походка доктора Немо, которая стала заметна, когда он расхаживал по комнате. Подойдя к столу и повернувшись к ним почти спиной, он быстро проделал всю процедуру с заменой конфетных коробок.