Книга Тёмные очки, страница 106 – Джон Диксон Карр

«Je demande la justice!»^[19] – вопил он, когда его тащили из зала суда, отказав ему в просьбе о помиловании, и, вполне возможно, он действительно считал, что с ним поступили несправедливо.

Короче говоря, если отбросить в сторону все прочее, мы ясно видим, что все эти милые господа совершили преступления ради получения материальной выгоды.

Допускаю, что Крим был исключением; дело в том, что Крим был сумасшедший, и его безумные крики, его утверждения, что это был шантаж, не следует принимать всерьез. Но в основе всех остальных преступлений лежит жажда денег, жажда более обеспеченной жизни, ведь даже если устраняется жена или любовница, то только для того, чтобы отравитель мог обзавестись другой, богатой. А предыдущая стоит на его пути, мешает развитию его талантов. Если бы не она, он мог бы жить в роскоши; если бы не она, он стал бы знаменитым. В глубине души он и так считает себя выдающейся личностью, и весь свет обязан обеспечить ему всяческие блага. Поэтому ненужная жена или любовница – это только символ, на ее месте может быть и тетка, и случайный сосед, или Бернакл Билл, моряк из песенки. Во всех этих случаях мы имеем дело с патологией, с загнившим участком головного мозга. Мне кажется, вы согласитесь, если я скажу, что все это относится и к нашему убийце из Содбери-Кросс.

Майор Кроу, который сидел задумавшись и глядел на огонь, с яростью махнул рукой.

— Я знаю, что это правда, – сказал он. Он посмотрел на Эллиота. – Вы это доказали.

— Да, сэр. Мне кажется, что вы правы.

— Того, что он сделал, вполне достаточно, чтобы у вас возникло желание повесить этого мерзавца! – рявкнул майор Кроу. – Тут играет роль даже причина, по которой ему не удалось уйти от возмездия. Весь его замысел лопнул, потому что…

— Он не сумел добиться своего, потому что пытался изменить всю историю преступления, – сказал доктор Фелл. – Такое никогда не приносит положительных результатов.

— Постойте-ка минутку, сэр, – сказал Бостуик, – я что-то не понимаю, в чем тут дело.

— Если у вас когда-нибудь возникнет соблазн совершить убийство с помощью яда, – сказал доктор Фелл совершенно серьезным тоном, – запомните следующее: отравление – это та форма убийства, которую труднее всего скрыть, и преступнику труднее всего остаться безнаказанным.

Майор Кроу уставился на него во все глаза.

— Постойте-постойте, – запротестовал он. – Вы хотите сказать, «легче всего скрыть», не правда ли? Я не принадлежу к числу тех, кого вы назвали бы человеком с воображением, вы, вероятно, с этим согласитесь. Но я вот иногда думаю… ладно… я уж признаюсь! Каждый день вокруг нас умирают люди, считается, что они умерли естественной смертью, – свидетельство, подписанное доктором, и все такое; но откуда мы знаем, что они действительно умерли, а не были убиты? Нам это неизвестно.

— А-а, – сказал доктор Фелл, испуская глубокий вздох.

— Что вы хотите сказать этим «а-а»?

— Я хочу сказать, что и раньше слышал подобное рассуждение, – ответил доктор Фелл. – Вполне возможно, что вы правы. Нам это неизвестно. Единственное, на чем я настаиваю, – это то, что нам это неизвестно. И поэтому ваш довод представляется мне настолько странным, что у меня просто голова кругом идет. В Вигане, скажем, в течение года умерло пятьдесят человек. Вы подозреваете, что некоторые из них были отравлены. И на этом основании вы обращаетесь ко мне и преподносите вывод: отравить человека легко. Вполне возможно, что ваше утверждение справедливо. Откуда мне знать, может быть, на кладбищах полно покойников, которые вопиют о мщении, но – черт меня побери! Представьте мне доказательства, и тогда я поверю, что это правда.