Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 9 – Корнелл Вулрич

Поежившись, Мардж сказала:

— Давай вернемся к остальным.

Вечеринка уже была на финишной прямой, и они танцевали, он и она. Условные полуобороты и притворные полушажки, которые лишь служили поводом для приватного разговора.

Он сказал:

— Тогда снимем квартиру на Восемьдесят четвертой. К тому же если он сделает нам скидку в пять долларов в месяц, как обещал… И со всей той мебелью, которую нам оставят, можно будет устроить что-то приличное…

Она сказала:

— Ты явно заинтересовал девушку в черном. Каждый раз, когда я смотрю в ее сторону, она глядит на тебя во все глаза. В любую другую ночь я бы уже начала волноваться.

Он повернул голову.

— Она не смотрит на меня.

— Смотрела, пока я не привлекла твое внимание.

— Так все же кто она?

Она пожала плечами.

— Мне показалось, что она пришла с Фредом Стерлингом и остальными. Ты же знаешь, что он всюду заявляется с целой свитой. Но Фред давно ушел, а она все еще здесь. Может, решила задержаться. Кем бы она ни была, мне нравится, как она держится. Никакого дешевого блеска. Я постоянно наблюдаю за ней, и ее, бедняжку, весь вечер осаждают. Каждый раз, когда она пытается тайком выйти на террасу одна, трое-четверо мужчин, думая, что с ними заигрывают, кидаются за ней. А через минуту она снова возвращается внутрь, обычно через боковую дверь, по-прежнему одна. Не знаю, как ей удается так быстро от них отделаться, но, видимо, она этот навык отточила до идеала. А они снова и снова пробираются за ней вслед, один за другим, с этим глупым видом, какой бывает у мужчин, когда им откажут. Типичный спектакль.

Она мягко коснулась его лацкана. Это был сигнал; они остановились на половине оборота.

— Еще люди уходят. Надо их проводить. Скоро вернусь, дорогой. Поскучаешь без меня?

Он наблюдал за ее отступлением, оставшись стоять как флагшток, на котором вдруг приспустили флаг. Когда светло-голубое платье скрылось из виду на противоположной стороне комнаты, он повернулся и пошел в другом направлении, на террасу, чтобы подышать свежим воздухом. Под воротом было немного липко; от танцев его всякий раз бросало в жар.

Огни города проносились под ним, как искрящиеся спицы деформированного колеса. Невнятно прорисованная жемчужная луна текла вниз по небу, уподобившись комку ослепительного пудинга из тапиоки, заброшенного в ночь вселенским пересмешником. Он зажег свою «сигарету после танцев» в ожидании ее возвращения. Чувствовал он себя отлично, обозревая город, который однажды чуть было его не поглотил. «Все у меня в порядке, – подумал он. – Я молод. Я нашел любовь. У меня хорошие перспективы. А остальное – чепуха».

Терраса тянулась вдоль всей длины квартиры. С одного конца она заворачивала за пентхаусную надстройку, куда луна последовать уже не могла. Там было темно. И никаких окон до пола, только редко использовавшаяся боковая дверь, которая своей прочной конструкцией блокировала любой свет.

Он зашел за угол, потому что на террасу направлялась парочка, и ему не хотелось быть третьим лишним. Он встал точно на углу между двумя выступами и теперь у него было две панорамы вместо одной.

И вдруг – она, вероятно, проскользнула незамеченной через боковую дверь и с той стороны подошла к нему – вездесущая девушка в черном остановилась где-то в полуметре от него, вглядываясь вдаль, как и он. Странным образом в ней обнаруживалось сходство с бюстом из белого мрамора, повисшим в воздухе без пьедестала, поскольку чернота платья тонула во мраке впадины, в которой они стояли.