Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 60 – Корнелл Вулрич

— Да, а ты не знаешь? Так обхаживают девушек в верхушках среднего класса. Мне подруга рассказала после того, как съездила в центр города. К ней так трижды за ночь подкатывали.

Кори смеялся вместе с ними над самим собой, мышцы лица заработали, идеально подстраиваясь под поток юмора, и только холодно вопрошающие глаза отказывались оторваться от ее глаз.

Девушка, которую они удерживали прижатой к стене пронзающим взглядом, помотала головой и мягко улыбнулась в духе раскаивающегося отрицания. Она замерла на мгновение, а затем боком покинула угол, в который ее загнали, и медленно пошла по комнате, сознавая, что его голова повернулась вслед за ней, сознавая, что его глаза следовали за каждым ее бесцельным шагом.

Некоторое время она спасалась на другой стороне студии, используя практически все празднующее сборище между ними как щит. Через пятнадцать минут он снова подкараулил ее, нашел повод подойти с бокалом красного вина.

Она явственно посуровела, увидев, как он к ней направлялся, сильно сглотнула, будто, помимо его приближения, в неизбежной любезности крылась некая опасность.

Наконец он добрался до нее, протянул бокал, и ее зрачки расширились. Она словно боялась принять подношение и в равной мере боялась отвергнуть его, боялась отпить из бокала и боялась не пригубить из него – словно все, что она сделала бы с бокалом, могло обернуться внезапным узнаванием. Наконец, она приняла бокал, поднесла его к губам и потом держала его в одной руке за спиной, вне поля зрения.

Озабоченно моргая, он сказал:

— Почти что вспомнил, когда только что протянул тебе бокал, и вот уже снова забыл.

— Хватит, ты замучил меня! – с неожиданной ожесточенностью вспыхнула она. Отвернулась и ушла в гардеробную.

Он проследовал за ней даже туда после пристойного ожидания в десять с чем-то минут. Ничего неприличного в этом не было, комната была открыта для празднующих.

Она принялась деловито похлопывать себя по носу пуховкой перед зеркалом, только завидев, что он приближается к двери. До того, как…

Он подошел к ней сзади. Она увидела его в стекле, но изобразила, будто не заметила. Встав у ее плеча, он поднес руки к обеим сторонам ее лица, будто пытаясь убрать пышную темную шевелюру, которая его обрамляла.

Священнодействие оставило ее неподвижной, она почти не дышала.

— Зачем ты это делаешь? – Она не стала прикидываться, что восприняла это как ласку.

Он выдохнул, и руки упали вниз. У него так и не получилось охватить ими всю ее голову.

Она частично отвернулась от него, согнула руки, неловко потерла предплечья, склонила голову вниз. Эта поза странным образом намекала на покаяние. Но не о покаянии она думала. В мыслях у нее возник острый скребок, которым Фергюсон соскабливал краску, инструмент должен был быть где-то поблизости. В мыслях у нее пронеслась масса людей, находившихся в соседней комнате. А заодно, вероятно, и спасительная диагональ, которая шла от раздевалки к входной двери студии.

Он закурил сигарету и заговорил сквозь дым.

— Меня бы это не беспокоило, если бы это было не так.

— Это не так, – сказала она отрешенно. С опасной отрешенностью, все еще устремленной в пол.

— Рано или поздно я вспомню. Ответ придет неожиданно, когда я меньше всего буду его ожидать. Может, через пять минут. Может, позже этим вечером, до конца вечеринки. Может, через несколько дней. Разницы-то? Ты немного бледная.