Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 19 – Корнелл Вулрич

Никто так и не заявил права на два кресла позади него. А он так и ограничился просмотром первой половины первого действия. С того момента он не мог отвести от нее глаз. Она была прекрасна; как же она была прекрасна! У нее были рыжие волосы и лицо-камея. Она куталась в накидку из темного бархата, с подкладкой более светлого оттенка, и выглядела в его складках как поднимающаяся из морской раковины нимфа.

Он никогда бы не осмелился с ней заговорить, но неожиданно она сама повернулась к нему с поднесенной к губам сигаретой, ожидая зажигалки. – Могу вас попросить? – сказала она с едва угадываемым иностранным акцентом. – Насколько мне известно, на этих местах разрешено курить.

Так было положено начало их знакомству.

* * *

У него все было наготове еще задолго до того, как она должна была явиться. Все еще не верилось, что это все было серьезно, что она собиралась прийти сюда для встречи с ним. Это было ее собственное предложение, он никогда бы и не посмел мечтать о подобном… Он объяснил, как попасть в комнату, минуя пытливое лобби, по служебному лифту в задней части здания, о котором знали только такие старожилы, как он. И при всем том она тактично и умело дала ему понять, что у них не будет романа. Разумеется. С идеалом не может быть романа. Только преклонение.

Он отступил, оглядываясь вокруг в десятый раз. Все фотокарточки девушек, которые он снял со стен, оставили после себя желтоватые следы от долгого пребывания на стенах. Да и к чему ему были эти фальшивки теперь, когда он наконец-то отыскал Ту Самую, настоящую? Он раздобыл ширму и установил ее вокруг кровати. С остальным помещением он ничего поделать не мог, оно все равно выглядело как бедная нора за восемь долларов в неделю.

Он нервно потер руки. Снова уставился в зеркало, чтобы посмотреть, как на нем выглядит новый галстук.

Прозвенел телефон, и он чуть было не запутался в собственных ногах, пытаясь поскорее подскочить к нему. Она не придет? Передумала? Он сразу понуро сник с печальной гримасой. Это была всего лишь Мейбл.

— Как там твой грипп? Я целый день о тебе думала, Митч. Я стянула немного ресторанного куриного бульона, который отпускают с долларовым спецпредложением, принесу его тебе в судке, лучше всего, когда валяешься без задних ног…

Он заерзал в агонии. Боже, из всех ночей только не в эту ночь!

— Я думал, у тебя по средам вечерняя смена, – неучтиво буркнул он.

— Я поменялась с одной из девушек, чтобы было время зайти и позаботиться о тебе.

— Нет, как-нибудь в другой раз, сегодня не могу с тобой увидеться…

На том конце провода началось сопение.

— Ну и тьфу на тебя! Еще пожалеешь!

Он бессердечно повесил трубку как раз в тот миг, когда предвкушаемый им деликатный стук потряс входную дверь.

Он открыл, и через нее вплыла Любовь, точно так, как он грезил в ожидании где-нибудь, когда-нибудь. Она была закутана в ту же бархатную накидку, в которой появилась в театре.

Он не знал, что сказать или предпринять; с Идеалом наедине он прежде не бывал.

— Без проблем нашли лестницу? Я… наверно, стоило спуститься и встретить вас на углу.

Он включил радио, но передавали спортивный репортаж, он сразу выключил его.

Из складок плаща она вынула бутылку. Но даже такой жест, который показался бы невыразимо вульгарным в исполнении любого другого человека, вроде Мейбл, у нее выглядел благородным и интригующим.