Книга Ресторан «У Винсента», страница 36 – Соль Чэин

Что-то мелькнуло перед глазами Ёнчжу. Не успела она опомниться, как кулак прилетел снова. На этот раз нос взорвался болью, из него потекла кровь. «Ну конечно, – подумала Ёнчжу, – конечно, ты не ударишь по щеке. Это слишком слабо. Слишком очевидно».

— Умрем вместе, – хладнокровно заявила Чоннан, вытирая салфеткой кровь с костяшек, – зачем жить одной из нас, лучше умереть обеим. После такого предательства тебя даже человеком назвать нельзя. Ты все равно не выживешь без меня. Как дочь может так поступать с родной матерью? Ты не имеешь права жить.

— Когда это я хотела тебя предать? Я же просто жить хочу, жить! Я не говорила, что хочу выжить одна. Когда я такое говорила? – Ёнчжу ухватила ладони матери, которые были в два раза больше ее рук, и взмолилась: – Я же говорю, что мы обе должны выжить, мам! Давай вместе выберемся отсюда, спасемся!

— Ты не сможешь жить без меня, поняла?

«Как раз наоборот, – мысленно ответила Ёнчжу. – Это ты не сможешь жить без меня. Патологическая собственница с жаждой контроля. Безумный диктатор, о которых пишут в учебниках по истории». Не сумев найти объект, который утолил бы ее желания, всю свою жажду власти она направила на единственную дочь. Именно такой была Чоннан.

Ёнчжу цепко схватила мать за руку и спросила, глядя в сторону коридора:

— Мама, ты же слышала? Что он сказал? Я не все разобрала. Что он там говорил?

— Я говорю, ты не сможешь жить без меня. Ты что, не слушаешь?

Ёнчжу поняла, что мать, которая всю жизнь положила на то, чтобы контролировать дочь, не сможет самостоятельно выбраться из этой ситуации. Она должна сама найти способ спастись.

— Мам, думаешь, у нас получится как-то его уговорить, чтобы он отпустил нас обеих? Пожалел несчастных мать с дочерью, а?

Чоннан, которая так самоуверенно заявляла, что знает все о своей дочери, должна была распознать в ее голосе лживые нотки. Но на этот раз ограниченность и привычка интерпретировать все по-своему не позволили ей определить фальшь.

— Уговорить? Так он палит пистолетом как умалишенный. Ты, вообще, слышишь меня? Мне страшно. Маме очень страшно.

Ёнчжу сглотнула. Я смогу, я справлюсь. Я отомщу за все. Это не я убью маму.

— Давай поднимем руки и выйдем в коридор, мам. И попробуем его убедить. Если будет страшно, просто поползем по полу. Выйдем вместе. Не важно, жить или умирать, главное – мы вместе! Давай попробуем! Я тоже не могу без тебя, мамочка.

— Ты правда останешься со мной?

— Конечно, мама! Я от тебя никуда не денусь. Я ошибалась. Я всегда буду рядом с тобой.

Произнося это вслух, мысленно Ёнчжу изо всех сил пыталась придумать, как выставить Чоннан в коридор одну. Она ни разу не вела переговоры, ведь сама всю свою жизнь подчинялась шантажу и угрозам, поэтому и сейчас на ум ей пришли только такие увещевания:

— Спаси меня, мамочка, умоляю! Только ты можешь это сделать. Я тоже пойду с тобой. Давай попробуем вместе. Будем умолять его отпустить нас… Разве ты не хочешь, чтобы мы и дальше жили вдвоем?

— Но мы же можем позвонить в полицию? – прошептала Чоннан, доставая спрятанный телефон.

Ёнчжу молниеносно прикинула в уме. Да, вот оно!

— А что, если слухи об этом разойдутся и цена на нашу квартиру упадет?

Девушка уставилась в спину матери. С ее внушительными размерами Чоннан сразу заметят и выстрелят в нее. Но если вдруг… если что-то пойдет не так, мать точно убьет ее. Ёнчжу подталкивала Чоннан в широкую спину и лихорадочно думала: «Это не месть, это ничуть не аморально. Я же не расслышала того, что случится, если высунуться в коридор. Никто меня не осудит. Надо только немножко продержаться, совсем чуть-чуть».