Книга Семь сувениров, страница 11 – Светлана Еремеева

Послышался звук смартфона. Николай порылся в кармане, нажал на зеленую клавишу.

— Николай? – раздался голос Василисы.

— Да… – тихо ответил Краснов.

— Вы на месте?

— Да.

— Совсем забыла сказать… Не удивляйтесь. В квартире ничего не убирали со дня смерти отца… Мы пытались, конечно… Но у нас ничего не получилось… Решили все пока оставить как есть.

— Понимаю, – прошептал Краснов.

— Вы в порядке? – настороженно спросила Василиса.

— Все хорошо. Только не могу найти выключатель.

— Он у самой входной двери, слева.

Василиса затихла на мгновение. Было слышно, как за ее окном проплывали катера. Гиды рассказывали историю Спаса на Крови и Екатерининского канала.

— Может, мне приехать? – спросила она обеспокоенным голосом. – С вами точно все хорошо?

Краснов как раз вернулся к двери, нащупал выключатель и зажег свет. Он с настороженностью осматривался. То, что было наклеено на стены, оказалось огромной фреской, состоящей из множества фотографий, вырезанных из журналов и газет перестроечного и раннего постсоветского периодов. Со стен смотрели знаменитости 1990-х годов: Горбачев, Ельцин, Дудаев, Хасбулатов, Собчак, Невзоров, Галина Старовойтова…

Краснову померещилось, что он слышит отдаленный голос Горбачева, выступающего с трибуны съезда Советов народных депутатов, слышались голоса в зале, кто-то бренчал граненым стаканом, полилась вода… Краснову померещилась замедленная интонация академика Сахарова: вот он стоит на трибуне и говорит о личной ответственности, о сложившейся в стране парадоксальной ситуации «двоевластия правительства и народа», а депутаты тихо посмеиваются над ним… Откуда-то долетел голос Виктора Цоя: «Когда твоя девушка больна»… твоя девушка больна… твоя девушка больна… больна… больна…

Краснов медленно шел по коридору и не отрывал взгляда от этих эфемерных фресок из старой пожелтевшей бумаги.

— Так мне приехать? – переспросила Василиса. Краснов совсем забыл, что она оставалась на связи.

— Нет… Василиса, спасибо. Ничего не нужно. Я только что включил свет. Попробую сам во всем разобраться.

— Хорошо. Я позвоню позже.

Он убрал телефон и попытался открыть первую дверь, которая была ближе других к прихожей. Сначала замок не поддавался. Николай опустил ручку вниз, потом еще раз. Наконец, со скрипом и скрежетом, дверь приоткрылась. Краснов нерешительно вошел в просторную комнату, в которой практически не было мебели.

У противоположной стены стоял небольшой книжный шкаф, недалеко от него распластался темно-синий диван, в полуметре от которого возвышался торшер в скандинавском стиле. Краснов узнал эту комнату. Здесь нашли мертвого Волкова спустя три дня после его смерти. Николай видел фотографию, сделанную экспертами на месте обнаружения тела.

Краснов подошел сначала к дивану, внимательно осмотрел его. С поверхности на пол соскользнул клетчатый плед. Под пледом он разглядел краешек белой чашки с золотым ободком. Недалеко от нее, на полу, лежала чайная ложка. Краснов сел на корточки и потянулся к чашке. Только он дотронулся до ободка и хотел приподнять краешек пледа, как с оглушительным грохотом со шкафа стали одна за другой падать книги. Николай вскочил на ноги и хотел было выйти из комнаты, но остановился и стал внимательно смотреть, как книги с книжной полки падали на пол. Это непрерывное движение и звук падающих книг напомнили ему то ли о горном водопаде, то ли о лавине. Книги как вода или снег летели вниз. Казалось, они все не заканчивались и не заканчивались. «Там попросту не могло быть столько книг», – подумал Краснов.