Книга Не те руки, страница 12 – Марк Биллингхэм

— То есть надо думать, что нет, потому что иначе он бы точно рассказал что-нибудь следствию. Верно?

Алекс смотрела в пол.

Старший инспектор Линдси Форджем, которая вела расследование убийства Алекс, уж точно говорила со всеми, с кем та работала. Миллера по-прежнему в высшей степени раздражало, что многие старые коллеги Алекс из отдела спецопераций, похоже, знали о расследованиях команды Форджем больше, чем он сам. Это было не слишком удивительно, учитывая, что из-за близкой личной связи с жертвой его и близко не подпускали к расследованию. Тем не менее требования держаться подальше бесили страшно.

Надо сказать, бесило Миллера очень многое (высокомерные тетки из регистратуры в клинике, сосед, который всегда использовал не тот мусорный бак, люди, начинающие предложение со слова “итак”), но запрет приближаться к чему-либо стоял в тщательно продуманном списке вещей, которые его реально бесили, на почетном первом месте.

На самой верхушечке.

— Ты когда-нибудь отдашь те фотографии? – спросила Алекс.

Теперь настала очередь Миллера изучать ковер.

— А видео?..

Зазвонил мобильный Миллера.

— Привет, Миллер…

— Привет, Финн…

Миллер обернулся, но Алекс уже исчезла, что не было особым сюрпризом. Финн была дочерью Алекс от брака, развалившегося со смертью отца Финн – буйного законченного наркомана – от передозировки. Когда Финн было шестнадцать и она начала проявлять те же склонности к зависимостям и деструктивному поведению, что и ее отец, Алекс выгнала ее из дома. Это, без сомнения, далось ей крайне тяжело, и Алекс мучилась из-за этого решения до самой смерти.

“Я хороший коп и ужасная мать”.

“Вовсе нет”.

“Что «нет»? Что из этого неправда?”

“Дай подумать…”

Плохие шутки, утешение – что угодно. Миллер изо всех сил старался помочь жене справиться с терзаниями вины.

Финн уже больше десяти лет бомжевала на улицах Блэкпула, выпрашивая деньги. Все это время – десять лет брака Миллера с матерью Финн и несколько месяцев, прошедших после того, как Миллер овдовел, – она была его глазами и ушами на улицах. Информация, которую она предоставляла, не всегда была полезной, но это давало Миллеру повод давать ей деньги, а Финн – повод их принимать.

Он пытался давать ей советы, которые чаще всего игнорировались.

Он предлагал ей переехать к нему, но она всегда отказывалась.

Он никогда бы не решился сказать об этом самой девушке, но не нужно быть гением, чтобы понять – он пытался стать отцом, которого у нее никогда по-настоящему не было.

— Мне нужна помощь, – сказала Финн.

— Опять тебя приняли?

За эти годы такое случалось нередко. Тихое слово паре патрульных; кивок, подмигивание и пара пинт, чтобы замять дело.

— Вообще-то помощь даже не мне, а другу.

Миллер слышал жужжание и звон игровых автоматов, крики с аттракционов. “Плеже-бич” – очень недурно, если суметь наскрести на ужин там.

— Что за друг?

— Просто парень, у которого я иногда беру немного травки.

— Ты просишь меня помочь наркоторговцу? Ты в курсе, что в моей работе это не приветствуется?

— Он не барыга – просто одалживает мне немного время от времени. Он хороший парень, клянусь, просто влип в неприятности, и когда я сказала ему, что хорошо знаю одного следователя, он спросил, не сможешь ли ты помочь. Вот и все.

— “Хорошо знаешь”?