Книга Актер, страница 53 – Крис Макдональд

— Я Барри, кстати.

Он наконец пожал мне руку. Барри походил на человека, который всегда опасается худшего. Эмбер беспокойно огляделась, и я догадался, чего она боится: что нас заметят, сфотографируют, как мы околачиваемся в спальном районе юго-восточного Лондона. «В наше время каждая ТП со смартфоном – уже папарацци», – не уставала напоминать Несс.

— Можно войти? – спросил я.

Барри бросил взгляд на тротуар, словно спрашивал у того разрешения, и кивнул. Мы прошли по стерильному коридору и оказались в гостиной. На экране телевизора мелькали кадры какого-то научно-фантастического боевика, а с новенького дивана, на который нам было указано, как и с двери, еще не сняли защитную пленку. На втором этаже кто-то – вероятно, тот, от кого Барри пытался скрыть наш визит, – сушил волосы феном.

— Вы знали, что Райя ушла из Консерватории? – спросил я, устроившись на диване.

Он кивнул.

— Я не удивлен. Она всегда была без царя в голове. Мамаша сбежала, когда ей было одиннадцать, а мой брат Эл, ее отец, помер пять лет назад.

— Она жила здесь, с вами? – спросила Эмбер.

— У нас была квартира в Стретеме. Когда она съехала, мы с Андреа наконец-то купили дом. С лестницей вон.

— Мы слышали, что Райя пропала, – сказал я.

Эмбер бросила на меня взгляд, которому научилась у Ванессы. Я действовал слишком прямолинейно, слишком неделикатно, но не собирался ходить вокруг да около, хотя Барри явно чувствовал себя неуютно.

— Пропала? Такого я не слышал.

— Значит, вы ее видели?

Он почесал подбородок плечом.

— Когда вы видели ее в последний раз?

Барри покосился на Эмбер.

— Еще до Рождества.

— В декабре?

— Ближе к лету. В июле, наверно.

— Вы не видели ее с июля?

На дворе стоял февраль.

— Она мне писала недавно – ну как недавно, пару месяцев назад, но для нее это норма. С пятнадцати лет вообще, считай, дома не бывала, когда жила со мной.

Я прикусил палец. Мало того, что Барри ничуть не уменьшил моей тревоги и судьба его племянницы все еще оставалась неизвестной. Что-то еще в его словах не давало мне покоя, но я не мог понять что. Я подошел к камину и начал рассматривать фотографию Барри и угрожающего вида женщины, которую он крепко сжимал в объятиях. Женщина – должно быть, та самая Андреа – стояла под таким резким студийным светом, что разглядеть черты лица было почти невозможно.

— Она не говорила, почему ушла из Консерватории? – спросила Эмбер.

— Говорила, что не понравилось. Но было ощущение, что она чего-то недоговаривает.

— Почему?

— Она была сама не своя, когда приезжала в гости. Подружку мою доводила. – Он кивнул в сторону лестницы. – И вся дерганая, будто за ней следят. Думаю, она таблетки свои бросила, хотя божилась, что пьет.

— Она сидела на таблетках?

— Что она принимала? – спросила Эмбер.

— Здравствуйте.

На пороге гостиной возникла Андреа с прической как у Фэрры Фосетт и широкой улыбкой на искаженном от ярости лице. Барри вскочил с дивана и кинулся к ней. Мы с Эмбер тоже встали.

— Они насчет Райи, милая.

— Она здесь не живет. – Голос Андреа сочился уксусом.

— Нам сказали, что она пропала, – сказал я и взъерошил волосы, надеясь, что она меня узнает.

— Это тот актер, – пробормотал Барри. – Ну ты знаешь.

Он многозначительно поднял брови. Я хотел подойти и пожать Андреа руку; останавливали сомнения в ее любви к кино и вообще чему угодно в этой жизни, не говоря уж о любви ко мне.