Книга Пуля от Ван Гога, страница 60 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Пальцы выпустили рукав и затеребили золотую подвеску на чокере.

— Ах вот как… Увы, это место может негативно повлиять на человека, подвергшегося сильному стрессу, – проронила Рябова. – Мысли о Ван Гоге отягощают собственные думы…

— Вы о том, что Ван Гог во время нервного срыва отрезал себе мочку уха?

— Кстати, это миф. Я его исследовала, – поправила она. – Его придумал доктор Гаше, наблюдавший Винсента некоторое время.

— Я знаю, кто такой Поль Гаше, – сказал Гуров, всматриваясь в печальное лицо Елены.

— Гоген пошел дальше в сочинительстве, распустил слух, будто Винсент отрезал себе всю ушную раковину, – добавила Рябова. – На самом деле Ван Гог всего-то порезал левое ухо, не отрезал его ни полностью, ни частично. Это зафиксировано в больничных документах.

— Святскому ваша дотошность понравилась бы.

— О да, нравилась. Он такой был. Правдоискатель.

— Павлу ничего не грозит, – заверил Гуров. – Его состояние гораздо лучше, увечить себя он точно не станет.

— Просто он выглядел поначалу таким довольным. Заигрывал с той девочкой, весело болтал с Алексом и Ольгой Борисовной. И не подумаешь, что ему было тяжело. Стало быть, крепился. Все мы такие. Крепимся до последнего, имитируем счастье, которого нет.

Лев Иванович насторожился. До сих пор он непростительно мало внимания уделял писательнице. Незаметная тихоня, сторонящаяся людей, замкнутая. Какие мысли у нее в голове? Судя по тому, что Гуров сейчас услышал, мысли невеселые.

«Последняя осень» – так она сказала о прошлом сентябре. Черт, как название песни! А что нынешний сентябрь, едва начавшийся? Его словно не существует, как если бы женщине не суждено его прожить… Стоп! Так, быть может, у Рябовой рак? Брови целы, на голове волосы свои вроде бы. Нет болезненной худобы, хотя по Елене не скажешь, она женщина миниатюрная, со скромными формами.

— Вы хотите со мной о чем-то поговорить? – спросил он.

Она изогнула губы, кое-как состроив улыбку, и медленным шагом побрела обратно к окну.

Есть два типа женщин: одни отвечают на твой вопрос, другие нет. Для первых общение – это речь, они любят говорить, не могут промолчать, свои мысли и эмоции облекают в слово. Для вторых общение – это взгляд, улыбка, жест, прикосновение. Елена относится ко вторым. И тех и других понять в равной степени трудно: попробуй расшифруй, что значит движение ее брови или рукопожатие, но и целый ворох сказанных слов подчас не поведает о происходящем в женском сердце.

Гурову не хотелось оставлять Елену одну, хоть он и понимал: в одиночестве ей спокойнее и комфортнее. «Что же тебя тревожит? Только ли мысль о том, что Павел мог оказаться убийцей?» – ломал голову полковник.

— Елена Владимировна, вы ведь скажете, если вам понадобится помощь?

«Не скажет».

Она обернулась через плечо и снова улыбнулась, на этот раз не только губами, но и глазами. Наверное, все не так плохо.

Секунду-другую Лев Иванович всматривался, как неспешно уплывает прочь синее платье, затем круто развернулся в намерении засесть за работу и чуть было не врезался в Дементьеву, бесшумно подобравшуюся к нему со спины.

— Значит, мальчик не виновен? Зачем он так сказал? Вы-то сами считаете его виновным или нет? – зачастила вопросами она.

«Что за дурацкая привычка подкрадываться к людям сзади!» Гурову захотелось сказать что-то резкое, но он совладал с собой. Похоже, ему, как и Елене, после истерики Павла требуется немного самоизоляции от окружающих.