Книга Пуля от Ван Гога, страница 143 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Ну, я могу только предположить, что человек, который использовал миорелаксанты для таких целей, должен неплохо разбираться в медицине, – пояснил Горшков. – Если повесить человека, находящегося в оглушенном состоянии, то картина повреждений при вскрытии будет совсем другая. Жертва перед смертью придет в себя и начнет сопротивляться, и следы этого сопротивления даже не слишком опытный патологоанатом обнаружит. А под действием миорелаксантов человек не сможет ничего сделать, и повешение будет выглядеть в точности как самоубийство. Впрочем, совсем необязательно, что миорелаксанты Слепневой ввел убийца. Если у нее были спазматические боли, то препарат ей мог выписать и врач. Правда, я подтверждения этому в ее документах не нашел. В ее официальной медицинской карте такой информации нет, а проверять, не обращалась ли Слепнева с болями в какие-то частные клиники, уже не моя работа.

— Согласен, – усмехнулся Гуров. – И большое спасибо вам, Самуил Алексеевич. Это очень важная информация.

Теперь для сыщика все вопросы о том, была ли смерть Слепневой самоубийством, окончательно исчезли. Гуров не сомневался, что Екатерину убили, предварительно обездвижив медицинским препаратом. И фингал под ее глазом убийца организовал для того, чтобы скрыть собственное физическое насилие в отношении жертвы, если его придется применять до того, как удастся ввести миорелаксанты. И это наводило на мысль о том, что преступник не только разбирался в медицине, но и, возможно, когда-то работал патологоанатомом, поскольку прекрасно понимал, какие следы могут найти на теле жертвы. К тому же убийство Слепневой он тщательно спланировал и подготовил, и это говорило о неплохих умственных способностях. Правда, направленных не в то русло.

Впрочем, как и говорил Горшков, в случае с миорелаксантами оставался шанс, что их Екатерине действительно прописал врач. И если укол был сделан один, то к медикам Слепнева обращалась незадолго до смерти. Чтобы проверить эту теорию, Гуров, зайдя к аналитикам, в первую очередь попросил их сделать запросы во все московские и подмосковные частные клиники о Екатерине: не обращалась ли к ним за помощью, если да, то когда и с каким вопросом. И лишь затем потребовал данные на Ефимова.

Вернувшись в свой кабинет, Гуров решил суммировать свои предположения о гибели Слепневой и предполагаемом убийце. Во-первых, преступник был прекрасно осведомлен о личной жизни своей жертвы, а значит, изучал ее и наверняка следил. Во-вторых, убийство он готовил тщательно, продумывая всевозможные мелочи, способные быстро выдать тот факт, что никакого самоубийства женщины не было. Возможно, прекрасно знал, что оспорить заключение дознавателя будет некому, поскольку родственников у Слепневой не было. В-третьих, неплохо разбирался в медицине и, возможно, работал или работает патологоанатомом либо когда-то был связан с полицией. Возможно, даже сейчас служит. Ну и последнее – убийца очень умен и осторожен. Следов не оставил. Хотя, судя по материалам, которые Гуров забрал у Сухиной, их особо никто и не искал. И главным вопросом для сыщика оставался сейчас один, зато самый важный: каков мотив у этого преступления?

Чтобы найти на него ответ, придется покопаться в прошлом женщины, а заодно и воспользоваться оплошностями убийцы, без которых он не мог обойтись. Например, найти того человека, который оставил синяк на лице Слепневой. Наверняка преступника он видел. А значит, может и опознать. Кроме того, углубленное знание медицины, особенно демонстрация этих познаний, в данном случае играло против преступника. Этот факт тоже давал возможность его найти, и Гуров собирался этим воспользоваться.