Книга Пуля от Ван Гога, страница 137 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Доехав до главка, сыщик так и не смог придумать, как, не обманывая Орлова, продолжить разбираться в загадочной смерти Слепневой. Гуров понимал, что уговоры тут не помогут. Генерал всегда был готов прикрыть и его самого, и Станислава, защищая их от ненужного давления или излишнего любопытства чиновников от полиции или ФСБ, но сейчас был не тот случай. Здесь требовалось именно профессиональное вмешательство Гурова, чтобы устранить все недопонимания между полицейскими и гэбэшниками, и кроме самого сыщика решить этот вопрос никто не мог. А Гуров очень не хотел терять время на бюрократические разборки между ведомствами, поскольку горячий след того, кто приложил руку к смерти Слепневой и был уверен в своей безнаказанности, мог окончательно остыть, и поймать преступника станет в разы сложнее. И выход из этой ситуации нашелся там, где его Гуров и не искал.

Придя к выводу, что для решения дилеммы «ФСБ – Слепнева» придется собрать «консилиум» с Орловым и Крячко, сыщик собрался выйти из машины и только тогда осознал, что уже несколько секунд рядом с ней стоит мужчина в светло-сером костюме и с улыбкой смотрит на него. В первые мгновения, погруженный в свои мысли, Гуров его не узнал и лишь потом понял, кто это. Максим Роговой. Лет пятнадцать назад он был совсем молодым старлеем и подавал очень большие надежды в сыске. Гуров пару раз вместе с Роговым работал над сложными делами и симпатизировал парню, а потом узнал, что тот уволился из органов, и воспринял эту новость с легкой долей сожаления. Однако жизнь на месте не стояла, дела появлялись и дальше, забирая все свободное время, и Гуров даже не вспоминал о молодом старлее, пока не увидел его рядом со своей машиной. А теперь Роговой повзрослел, заматерел, и в его волосах появилась первая седина. Гуров вышел из машины и протянул руку Максиму.

— Сколько лет, сколько зим! – улыбнулся сыщик. – Что тебя к нам привело? Ностальгия замучила?

— И ностальгия тоже, – рассмеялся в ответ Роговой. – Но в основном я к вам по делу, Лев Иванович.

— И почему я не удивлен? – пожал плечами Гуров. – Решил вернуться в полицию и хочешь в сыск главка?

— Да нет, – хмыкнул Максим. – Меня и в Конторе неплохо кормят.

— Значит, ты у нас эфэсбэшник теперь? – скорее констатировал, а не спросил сыщик. – Получается, в Конторе решили, что, раз я к тебе хорошо относился, нужно тебя прислать вопрос по поводу освобождения Меньшикова пересмотреть?

— Нет. Я сам вызвался, – спокойно ответил Роговой. – Давайте в вашем кабинете поговорим, Лев Иванович. Если вы не возражаете, конечно.

— Не возражаю, – покачал головой Гуров. – Ну, пойдем, поговорим. Уж выслушать-то я тебя могу. Тем более и от генерала такой приказ имеется.

— Меня выслушать? – удивился Максим.

— Нет. Обеспечить бесконфликтное взаимодействие с ФСБ, – рассмеялся сыщик. – Идем уже. А то мне даже интересно стало, чего это Контора к Меньшикову так прицепилась.

— Тут все не так просто, как кажется на первый взгляд, – хмыкнул Роговой, устремляясь вслед за Гуровым к входу в главк.

Несмотря на многолетнюю работу в сыске, Гуров не отличался любопытством. По крайней мере не интересовался жизнью людей, которые не были его близкими и не оставили яркого следа в его собственном прошлом. Стремление некоторых людей знать все и обо всем сыщик иногда считал пороком, а не достоинством. Именно поэтому он никогда не интересовался, что стало с жизнью молодого и перспективного старлея, уволившегося из органов, и потому все, что рассказал ему Роговой по дороге в кабинет, было для Гурова совершенно новой информацией.