Книга Лондонский матч, страница 186 – Лен Дейтон

— Готов принять твою версию, – неохотно сказал Вернер, – но многих других ты убедить не сможешь. Им нравится то, что они имеют сейчас. Ты говоришь, что лондонский Центр практически списал Брета. Комиссия по Штиннесу работает вовсю. Если то, что ты говоришь о Штиннесе, правда, то они получат тычок в лицо, приличный тычок. Поэтому ты должен заручиться вескими доказательствами, прежде чем пойдешь и будешь убеждать их, что Штиннес к нам подослан. В этой комиссии люди из разных ведомств, и они говорят друг другу, что Штиннес это большое достижение, которого у нас давно не было. Тебе будет очень трудно убедить их в том, что они попались на этот трюк КГБ.

— Это больше, чем трюк, Вернер, – сказал я. – Если Штиннес пробьет здоровую дыру в лондонском Центре, скомпрометирует департамент в глазах Пятого отдела, запятнает меня и поставит Брета перед департаментским расследованием, все это будет колоссальным триумфом КГБ.

— Я уже был на этой комиссии, – сказал Вернер. – Они верят только тому, во что хотят верить. Направь их лодку на скалы, и тогда только ты один упадешь в воду и начнешь тонуть. Я советую тебе держать свои теории при себе. Держись подальше от всего этого, Берни.

Снова раздались раскаты грома, на этот раз более тихие. Гроза отступала, и сквозь облака начало просвечивать солнце.

— Я и держусь в стороне. Ведь я же сказал Дики, что не пойду на эту комиссию без подробных инструкций в письменном виде.

Вернер посмотрел на меня, полагая, что я шучу. А поняв, что это не шутка, сказал:

— Но это глупо, Берни. Тебе следует сделать так, как я. Пойди к ним и улыбайся на их приветствия, смейся над их маленькими шутками, прими у них сигарету, слушай их идиотские комментарии и старайся выглядеть послушным. А если ты откажешься? Они сразу же расценят тебя как противника. Что они подумают, если ты придешь к ним и скажешь, что Штиннес – это надувательство?

— И что же они подумают? – спросил я.

— Они тут же вытащат все самые мрачные подозрения против тебя. Кто-то из этой комиссии наверняка заявит, что ты тоже агент КГБ, который пытается спасти Брета и свести на нет те прекрасные результаты, которые может дать работа со Штиннесом.

— Я привел Штиннеса, – сказал я.

— Потому что у тебя не было другого выбора. Помнишь, некоторые люди тогда говорили, что ты действуешь очень медленно?

Он посмотрел на часы. Это были часы из нержавеющей стали, а не те золотые, которые он обычно носил.

— Ну, мне на самом деле пора.

У него еще было время, но он что-то нервничал. Вернер делал хорошие деньги на своих вполне законных банковских операциях, но почему-то всегда нервничал, отправляясь на Восток. Иногда я даже сомневался, стоило ли ему это делать.

— Где твоя машина? – спросил я.

— Не беспокойся, там совсем немного дел. Несколько подписей в подтверждение прибытия товара. Чем скорее я получу расписку, тем скорее мне переведут деньги через банковское поручение… и вообще поеду лучше на S-бане. Доберусь до Фридрихштрассе, а там всего пять минут.

— Я пройдусь с тобой до станции у зоопарка и посажу тебя на поезд, – сказал я.

Я все еще не сказал ему ничего о Фионе и детях.

— Оставайся здесь, Берни. Промокнешь.

Когда мы спустились вниз, Лизл Хенних сидела в столовой. Это была просторная комната, глядящая окнами на унылый двор. Панели и шкафы были выкрашены в кремовый цвет. Потертый линолеум у входа был прикрыт старым восточным ковром, на стенах в рамках висели офорты с изображением сцен из немецкой сельской жизни, и только одна картина резко отличалась от других. Это был рисунок Георга Грожа, на котором был обезображенный солдат, ветеран войны. Картина была исполнена ярости, злобы и отчаяния. Как раз под ней за столом у окна сидела Лизл. Ближе к полудню она всегда сидела здесь. На столе рядом с ней возвышалась обычная стопка газет. Она жить не могла без них, и горе было тому, кто пытался прервать ее чтение. Каждое ее утро было заполнено этим чтением, колонка за колонкой: новости, объявления, слухи, театр, обзоры о концертах, цены и даже реклама. Ну, а теперь она закончила читать газеты, и с ней можно было общаться.