Книга Лондонский матч, страница 166 – Лен Дейтон

Дики выдавил улыбку, хотя не переставал грызть ноготь. Он был встревожен. Конечно, не за Брета, а за себя.

Мы отпраздновали годовщину свадьбы Вернера и Зены. Это не было точной датой, но Глория предложила устроить обед в честь Фолькманов, раз уж они приехали в Лондон по вызову комиссии.

Глория не была великой кулинаркой. Она приготовила салат и телячьи отбивные, а на торте из магазина было написано шоколадом: «Поздравления Зене и Вернеру».

Не без некоторых опасений я разрешил детям остаться с нами за столом. Я предпочел бы, чтобы они пообедали с Нэнни наверху, но в этот вечер она была свободна и отправилась на встречу со своими друзьями. Поэтому дети сидели с нами за столом и смотрели, как Глория играет роль хозяйки, делая все то, что недавно делала их мама. Билли выглядел довольно спокойным, потому что его внимание было поглощено необыкновенным шоколадным тортом, но Салли сидела молча и с напряженным лицом. Она следила за каждым движением Глории, и в том, как Салли передавала тарелки, виделся молчаливый упрек. Глория все это должна была заметить, но она не подавала ни малейшего вида. Она умно вела себя с детьми, была приветливой, внимательной, убедительной, готовой прийти на помощь – и никогда не пересекала тот рубеж, за которым, играя роль матери, могла бы спровоцировать сопротивление. Глория следовала примеру Нэнни, постоянно советовалась с ней и во всем полагалась на нее – и в результате вышло, что Нэнни как бы исполняла роль Фионы, а Глория стала то ли суперняней, то ли старшей сестрой.

Но тонкий инстинкт Глории в обращении с детьми вдруг изменил ей, и она взяла мягкий стул Фионы, на котором та обычно сидела, возглавляя стол. Она села в конце стола, где еда и вина были под рукой. И дети в первый раз увидели ее в роли хозяйки и, может быть, в первый раз поняли, что мама безвозвратно для них потеряна.

Поэтому, когда дети выпили в честь Зены и Бернера яблочного сока и попробовали шоколадный торт и Глория повела их наверх, чтобы переодеть в пижамы и уложить спать, я был почти готов идти вместе с ними. Но в тот самый момент Зена как раз подошла к середине длинного рассказа о своих богатых родственниках в Мехико, поэтому мне пришлось остаться. Прошло довольно много времени, прежде чем Глория вернулась. С ней пришел Билли в новой пижаме. Он нес новый игрушечный кран, который считал необходимым показать Вернеру.

— А где Салли? – спросил я, целуя Билли на ночь.

— Она поплакала немного, – ответила Глория. – Чуточку возбуждена. Хорошо поспит, и все пройдет.

— Салли говорит, что мама никогда не вернется обратно, – сказал Билли.

— Ну, что значит никогда, – попытался я его успокоить и поцеловал еще раз. – Я поднимусь и поцелую Салли.

— Она уснула, – ответила Глория. – С ней будет все в порядке, Берни.

Даже после того, как Билли лег в постель и Зена закончила свою длинную историю, я продолжал тревожиться о детях. Мне казалось, Салли почувствовала, что никому не может доверять. Бедное дитя.

— А как вы запомнили дату нашей свадьбы? – спросила меня Зена Фолькман.

— Я всегда ее помню, – ответил я.

— Он лжец, – сказала Глория. – Он заставил меня позвонить секретарю и спросить.

— Вы не должны выдавать все секреты Берни, – посоветовал ей Вернер.

— Но это прекрасный сюрприз, – сказала Зена.