Книга Лондонский матч, страница 113 – Лен Дейтон

— Прямо как на мясном рынке.

— И все это видели полевые агенты, их сведения фильтровались, и Ланге перестал быть таким популярным.

— И мой отец вернулся в Берлин, чтобы привести все в порядок?

— Да, ваш отец добровольно вернулся обратно, чтобы привести все в порядок, хотя он понимал, что потеряет старшинство в Лондоне. А тем временем Ланге послали в Гамбург немного поостыть.

— И он там успокоился?

— Наоборот, становился все нетерпимей. И когда ваш отец отказался взять его обратно, если он не порвет полностью со своим шурином из бывших войск СС, Ланге вышел в отставку.

— Вы хотите сказать, что мой отец выгнал Ланге?

— Посмотрите документы. Это не является строго секретным.

— Но Ланге обвиняет вас, – сказал я.

— Это он сказал, что я во всем виноват, потому что говорил с вами, – ответил Брет.

— Тогда, выходит, он обвиняет и моего отца?

— За это время Ланге обвинял всех, начиная с клерка-письмоводителя и кончая президентом Трумэном. Единственно, кого Ланге не обвинял, так это самого себя.

— Он принял трудное решение, – сказал я. – Эсэсовец тот человек или не эсэсовец, я восхищаюсь тем, что Ланге его защищал. Может быть, он поступил правильно. Выгнать шурина на улицу означало разрушить свой брак, а он сохранился и по сей день.

— Главная причина, почему Ланге не вышвырнул своего шурина на улицу, состояла в том, что этот шурин делал на черном рынке до тысячи долларов в неделю.

— Вы шутите?

— В ту несчастную ночь, когда копы забрали его в Веддинге, у него в карманах было около тысячи американских долларов и еще тысяча баксов в сумке. Вот что разъярило копов. И вот почему я должен был вмешаться. Все это в полицейском рапорте, возьмите и прочтите его.

— Вы знаете, что я не смогу это сделать. Они никогда не заносят старые файлы в компьютер, а в документах никто ничего найти не сможет.

— Ну так спросите кого-нибудь, кто там был. Без сомнений, Ланге что-то имел от шурина. Говорили, что Ланге даже устраивал для него кое-какие сделки.

— Как? – спросил я, хотя ответ был заранее ясен.

— Не знаю. Но догадываюсь. Ланге узнавал о сделках на черном рынке от одного из своих агентов. Вместо того чтобы прервать их, он включил в эти сделки своего шурина.

— Но он ни за что бы не продержался, если бы вытворял такие штучки.

— Не стройте из себя невинность, Сэмсон. Это вам не к лицу. Вы же знаете, каким был город в те годы. И вы знаете, как это делается. Ланге мог сказать, что один из дельцов на черном рынке – это важный советский агент, поэтому надо продолжать операцию. А шурин мог играть роль приманки. И они делали деньги, совершенно не опасаясь ареста. Это была их защитная система. Никто не посмел бы их тронуть.

Раздался звонок у входной двери. Я слышал, как дворецкий прошел по холлу.

— Пришел тот человек, который отправится туда сегодня вечером, – сказал Брет. – Все будет, как в ваши старые времена, Бернард.

И тут вошел Тэд Рэйли.

— Чего ты лезешь в это дрянное дело? – спрашивал я Тэда, наверное, уже в сотый раз.

И он ни разу не дал хоть сколько-нибудь разумного объяснения. Он вовсе не спешил. Он пил ирландское виски «Пауэре», и оно оказывало на него свое воздействие, потому что он заговорил в веселом ритме с ужасным ирландским акцентом, так, что его речь была скорее похожа на пение. Я помнил этот голос с детства, и с ним вернулись ко мне все истории, которые он тогда рассказывал.