Книга Лондонский матч, страница 112 – Лен Дейтон

— А вы уже тогда знали обо всем этом?

— Знал. И тогда знал. Но все говорили мне, какую прекрасную сеть он создал. Они не дали мне посмотреть на это его создание, как вы понимаете, по соображениям секретности. Поэтому я вынужден был верить им на слово.

— Он привел к нам много ценных людей. Он был в Берлине до войны. Он всех знал. Да и сейчас знает.

— Ну и что же мне оставалось делать? – спросил Брет, как бы защищаясь. – Его проклятый шурин получил удостоверение личности, в котором было сказано, что он уволенный клерк строительной компании. И был штамп о денацификации. Он любил всем болтать, что он военно-морской медик. Его как-то взяли за дебош в пивной, в Веддинге. Он был сильно пьян и сопротивлялся, когда его везли в город. Потом их всех сунули под холодный душ, чтобы остудить немного, и коп, который получил от него удар по носу, засомневался, откуда у военно-морского медика на внутренней стороне руки татуировка с номером группы крови, какая была только в СС.

За окном река и поля за ней подернулись серым туманом, и капли дождя бились в стекла. Брета совсем не было видно в темноте, и его голос звучал, как записанный когда-то компьютерный текст.

— Я не мог игнорировать это, – продолжал он. – Это был полицейский рапорт. Его доставили в офис, но никто не хотел держать у себя на столе это горячее дело, и его переправили прямо ко мне. Это был единственный документ, который они направили мне в установленном порядке.

Я промолчал. Брет понял, что его объяснения убедительны, и продолжал:

— Ланге чувствовал себя совершенно незаменимым. Это очень соблазнительно – думать, что ты стоишь во главе даже нескольких сетей, причем хороших во всех отношениях. Но Ланге не был незаменимым. «Берлинская система» работала и без Ланге. Это ваш отец сумел снова собрать ее из кусков.

— Ланге думал, что мой отец мог бы ему помочь. И что отца нарочно убрали из Берлина, чтобы развязать вам руки.

— Это все ерунда, и сам Ланге знает об этом. Ваш отец очень хорошо сработал в Берлине. Сайлес Гонт был его боссом, и, когда Сайлеса повысили и перевели в Лондон, он забрал вашего отца с собой. Никогда не было никаких документов на этот счет, но всем известно, что ваш отец пошел по служебной лестнице следом за Сайлесом. Его ожидала блестящая карьера в лондонском Центре.

— Что же все-таки там произошло? – спросил я.

— Когда Ланге прижали, он попытался продать всю свою сеть армии США. Но они, конечно, не стали связываться с ним.

— А у него была неплохая сеть, – сказал я.

— Очень хорошая. Но даже если бы она была вдвое лучше, я сомневаюсь, что контрразведка пошла бы на это и захотела бы попасть в зависимость от него.

— Почему же?

— Потому что контрразведка армии США не очень интересовалась тем, что происходит в русской зоне оккупации. И задача была – обеспечение безопасности. Они наблюдали за нацистами, неонацистскими группами и подрывной работой коммунистов на Западе.

— Тогда можно было перевести Ланге в какой-нибудь другой отдел?

— В те дни в США не было организации, которая должна была следить за русскими. Конгресс хотел, чтобы Америка играла роль хорошего парня. Было там несколько отставников из старых формирований, они работали в подразделении, которое само себя называло военным отделом и входило в другую структуру, которая называлась Центральная разведывательная группа. Но все это были любители, и русские просто смеялись над ними. Ланге обращался повсюду, но никто не брал его сеть.