Книга Год багровых убийств, страница 33 – Карасуми

— Сменить тебя?

— Не выйдет. Ты пила пиво.

— А ты только что чуть не разбила машину.

— Ничего страшного. – Юэсюэ прилагала все усилия, чтобы пальцы Цзинфан не попадали в поле ее бокового зрения. Она также подсознательно избегала смотреть на красную картонную папку. Похлопав себя по щекам, попыталась вновь сосредоточиться на дороге. Глубоко затянувшись, повернулась к окну и приготовилась нажать на педаль газа, однако мысли и образы, кружившиеся в ее голове, отказывались покидать мозг. Юэсюэ вновь услышала, как в тот день, когда были обнародованы новости о Чэнь Линь Шуфэнь, Се Вэньчжэ постучал в дверь ее кабинета, держа в руках ту самую красную папку… Или он вломился без стука?

Сейчас Юэсюэ хотела сосредоточиться на управлении автомобилем, хотела как можно скорее выяснить преступный мотив Чэнь Линь Шуфэнь, хотела выступить с научным докладом, примчаться на место казни до того, как раздастся выстрел, чтобы обязательно дать всему миру понять, что быстрое следствие и скоропалительное приведение приговора в исполнение лишены всякого смысла. Однако стук в дверь не прекращался, отдаваясь у нее в ушах в такт сердцебиению. Девушка крепко зажмурилась и сжала челюсти, едва не скрипя ими от ярости. Сомкнутые челюсти скрежетали в такт со стуком в дверь, словно обменивались с Се Вэньчжэ секретным шифром, нарушая ее душевный покой…

Когда он говорил, его голос звучал особенным образом, в сочетании с абсолютно сердечным выражением лица и звуком, с которым он прихлебывал кофе, – все это было похоже на запланированную театральную постановку… В мозгу Юэсюэ раздалось гудение, словно кто-то включил компрессор. Она совершенно точно стремилась как можно скорее попасть в Шуйдиляо, однако с пугающей ясностью увидела, что держит в руках не руль, а чашку с кофе. Ту самую чашку с росписью в виде чайной розы…

— Спасибо. – Се Вэньчжэ естественным жестом принял чашку и, не дав девушке и рта раскрыть, тут же продолжил говорить, словно в продолжение предыдущего разговора: – Сегодня я пришел с хорошими новостями.

— Руководство тюрьмы согласилось?

— Это единственное, о чем мы можем с тобой поговорить? – вздохнул Се Вэньчжэ, намеренно изобразив на лице скорбь, однако Юэсюэ наверняка знала, что он не такой неженка, поэтому испытала еще большее отвращение от подобного нахальства.

— У нас не так много времени.

— Я знаю, наберись терпения. Кстати, давненько я не видел твою ассистентку…

— Она помогает мне с хлопотами в Министерстве образования.

— Ах вот оно что… – Склонив голову, Се Вэньчжэ сделал два глотка кофе, развернул ириску, но только слегка надкусил ее, смакуя нежную сладость вкуса и тонкий аромат жженого сахара. К этому способу наслаждения кофейным напитком он приобщился еще во время учебы в Штатах – якобы именно так пьют настоящий итальянский макиато.

Кофе – это заграничная блажь. Обычные люди обходятся растворимыми гранулами из супермаркета. Тратить время и деньги на посиделки в кофейнях – это причуда испорченных западным образованием Юэсюэ и Се Вэньчжэ и иже с ними. Или же героев слезливых драм Цюн Яо ^[21] – ни одна сцена расставания или признания в любви не обходится без пафосной европейской кофейни в качестве экстерьера.

— Похоже, я не нравлюсь этой твоей ассистентке.

— Глупости! – Юэсюэ мгновенно встала на защиту Цзинфан.