Книга Год багровых убийств, страница 27 – Карасуми

Она не проснулась – только продолжала ощущать, что непрерывно падает. Как будто она лежала на неудобной кровати, и, несмотря на то что хотела открыть глаза, при попытке поднять веки даже самый тоненький нерв мышц глазного яблока не слушался, а во всем теле не было ни капли сил.

С правой стороны кровати доносился непрерывный звук какого-то электронного прибора: резкий и системный. С интервалом в каждые две секунды раздавалось «бип, бип, бип»… Она чувствовала во рту и в носу пластиковые трубки; они слегка давили, но активный кислород не прекращал поступать с шипением в ее дыхательные пути. Перво-наперво в сознании возник образ больницы, и она начала различать вздохи больных на соседних койках, обрывки фраз из разговоров в больничном коридоре, а также звук приближающихся шагов.

Несмотря на полную реальность ощущений, Юэсюэ не могла вспомнить, когда ее госпитализировали, да еще в таком тяжелом состоянии, что ей требовалась непрерывная подача кислорода, а также постоянный мониторинг жизненных показателей.

— Мама с тетей пришли тебя проведать, гляди веселей. – Голос принадлежал не Лицзяо; это заставило Юэсюэ немедленно вырваться из этого проклятого кошмара. Она собрала все свои силы и наконец открыла глаза. Первым, что она увидела, была лазурная синева далекого неба и ясная погода. Первоначальная Юэсюэ, которой полагалось вести машину, или Юэсюэ, которую Лицзяо чуть не задушила возле обеденного стола, в данный момент лежала на больничной койке у окна. Потолок прямо над койкой был сколочен из листов металла и проволочной сетки и неизвестно почему был весь покрыт ржавчиной. С него то и дело капал то ли дождь, то ли грязная вода из водопровода. У нее было такое чувство, словно она лежала на продовольственном рынке в Шуйдиляо, а не в больнице. Юэсюэ направила взгляд в сторону приближающихся шагов и голосов. Из-за гнилой, сплошь в дырах медицинской ширмы появилась замужняя дама. Юэсюэ лишь мельком взглянула на нее – и тут же ощутила, как в глубине ее души поднимается неописуемый ужас. Она приподняла свою слабую, дрожащую руку с иглой капельницы и указала на женщину. – Мама с тетей пришли тебя проведать, гляди веселей, – снова повторил голос, и, с абсолютно равнодушным видом глядя на беспомощную и паникующую Юэсюэ, женщина приблизилась к ее койке.

Эта фраза крутилась в голове у девушки одновременно и близкая, и далекая. Как будто она услышала ее не только что, а за несколько часов до этого. А может быть, за несколько дней, а может быть, еще раньше… Ей казалось, что несколько секунд назад она увидела ужасающее и невероятное зрелище, будто кровь пролилась с небес дождем и окрасила небо и землю в красный цвет.

Юэсюэ хотела заговорить, но не могла произнести ни звука. Маска заполнилась углекислым газом, который она выдохнула, и Юэсюэ закашлялась. Она гневно смотрела на стоявшую перед ней женщину, хотя ни разу не встречала ее прежде, а видела ее лицо только на фотографии; тем не менее была твердо уверена, что, когда та возникла перед ней, она уже безошибочно знала, кто это. Женщина по-прежнему была в оранжевой арестантской робе. Ее лицо выражало сложный комплекс эмоций и переживаний: то она пыталась избежать взглядов любопытных зевак, то вновь выглядела уверенной в себе. Опустившись на постель Юэсюэ, женщина пристально глядела ей в глаза.