Книга Грандиозная игра, страница 99 – Дженнифер Линн Барнс

«И подсказку не дадут», – подумал Рохан.

— А как быть с действиями? – спросила Саванна высоким звонким голосом. Казалось, она сохраняет беззаботность, но Рохан знал: это только маска для общества. Он видел: ее тело напряжено, будто перед битвой.

«С кем? – вопрошал лабиринт. – И почему?» Рохан отмахнулся от этих мыслей и постарался сосредоточиться на происходящем.

— Если вы добросовестно выполняете задание, ваш пульс тоже меняется. Если надумали обмануть наши датчики, на здоровье, но помните: на кону подсказка. Bonne chance!^[17]

После этих слов организаторы затихли.

— «Удачи», – бесцветным тоном перевел Рохан, – у нас с Джеймсоном есть общая знакомая, которая просто обожает эту французскую фразу.

Герцогиня! Рохан быстро распознал мотивы Джеймсона – этой фразочкой Хоторн дал ему понять, что они с Эйвери знают, почему Рохан добился участия в этой игре и что стоит на кону. Учитывая их историю взаимоотношений с «Милостью», нетрудно догадаться.

«Вы же оба знаете: мухлевать я не буду», – промелькнуло у него в голове.

Ну что такое одна партия в «Правда или действие» в сравнении со статусом хозяина «Милости дьявола»?

Саванна перевернула первую фишку.

— Правда. – Она потянулась к бело-золотой стопке карт, взяла одну. Рохан думал, она откажется от прописанного заранее вопроса и попытается вытянуть из него подробности работы в «Милости», но нет. Кажется, Саванна решила играть по общим правилам.

Она прочла вопрос на карточке едва ли не скучающим голосом и придвинула ему фишку.

— Какое твое самое первое воспоминание?

Рохан прижал палец к центру фишки.

— Самое первое воспоминание, – он неожиданно даже для самого себя понизил голос. Недаром же он привык запирать воспоминания в лабиринте. За время игры прошлое прогрызло себе путь на поверхность уже дважды – вдвое больше выносимого. Но придется вынести. – Я у мамы на руках, – отстраненно продолжил он, – она мне что-то напевает, и вот я оказываюсь в воде. Мы на улице. Темно, хоть глаз выколи. Глубоко, а я не умею плавать.

В его голосе ни капли эмоций. Еще сильнее отстранившись от самого себя, Рохан припомнил одну поговорку – как раз про ситуации, когда нет другого выхода: «Приходится, когда сам дьявол гонит»^[18].

— Сразу вижу, когда включается самоконтроль, – заметила Саванна.

Рохан поймал ее взгляд.

— И это не в первый раз. – Несмотря на весь самоконтроль, он почувствовал, что сердце забилось сильнее. – Это, пожалуй, самые важные детали: я в воде, плавать не умею, ничего не вижу – и это не в первый раз.

Они делали это нарочно. Рохан толком не помнил кто, он не помнил никого, кроме женщины. Наверное, остальные родственники. Дети не от хорошей жизни попадают в места вроде «Милости дьявола».

Фишка, к которой он прижимал палец, засветилась. Он тут же прогнал все ненужные мысли и отложил ее в сторону. Еще пять. Рохан потянулся за следующей фишкой и перевернул.

— Действие. – Он взял черную карту. На ней было напечатано изображение серебристой расчески. Рохан посмотрел на Саванну. На ее косу. – Распусти волосы!

Стратегия тут уже была ни при чем. Он и сам готов в этом признаться, пускай и только себе.

Он услышал, как у нее сбилось дыхание.

— Это и есть твое задание?

— Задание такое… – Воспоминания о воде и мраке никак не хотели отступать. – Разреши мне тебя расчесать.