Книга Клубок загадок и шерсти, страница 22 – Белла Лавгуд

— А есть у Энн ненавистники за пределами фабрики?

— Трудно сказать, да. В ремесленном сообществе столько подхалимов. Один раз моя пересменка выпала как раз на начало такого сборища. Что я там выслушал, вы бы знали! Наверняка потом кости друг другу перемывают, да. Так что это в принципе могли быть все представители этой дурной компании.

— А-а-а! – вспомнила что-то Кирстен и затараторила, но из ее речи Лора смутно уловила два слова: «Фри лайф»^[13].

— Кирстен говорит о суде. Где-то года два назад, вскоре после инсульта Лахлана, на Энн подали в суд. Активисты местной организации по защите прав животных. Утверждали, что животных содержат в ужасных условиях, не кормят, а шерсть состригают вместе со скальпом. В общем, кучу всяких страшилок. Они-то умеют жути нагонять, эти зоозащитники. Но им ничего не удалось доказать. К нам заявлялись с проверками чуть ли не каждую неделю. А овцы и мериносы всегда сыты, всегда ухожены. Вот знаете, не будешь ты пастухом просто так или ради денег. Пастухами становятся те, кто это дело любит.

Броуди взглянул на опустевшую пачку сигарет и вскочил со скамьи.

— Кстати, об овцах, да? Вы их уже видели?

Ханна озарилась так, будто посмотреть на овец и мериносов было ее самой заветной мечтой. Лоре оставалось лишь позавидовать энтузиазму подруги. Определенный интерес у нее был, но она столько раз в детстве гостила у тети Мэдди, что кормление, уход и выгул овец не были для нее чем-то диковинным, пускай она и не делала все это в одиночку.

Девушек попросили надеть белые одноразовые костюмы и бахилы. Овчарня Колтов соответствовала внешнему облику здания: сотни, если не тысячи животных отдыхали в загонах с постоянным доступом к поилкам. Из-за немыслимых размеров площади Энн действительно нельзя было упрекнуть в жестоком обращении с животными. Да, внутри стоял типичный для овчарен резкий запах, но современные климатические системы значительно его ослабляли. Теперь Лора поняла, куда могли уйти крупные суммы. Животных было много, но никто не жался друг к другу, и каждая овечка могла прилечь на подстилку из сена. Задняя стенка каждого загона была оснащена автоматическими дверьми, через которые можно было попасть на пастбище для утреннего выгула. Кроме этого, в глаза бросалась образцовая чистота.

«Тете и правда лучше не знать, сколько у Колтов овец и в каких условиях они содержатся. Ей такое даже не снилось», – подумала Лора и приблизилась к одному из стойл.

В зале стояли похожие на банкоматы компьютеры для наблюдений за влажностью, освещением и общим самочувствием стада. Как это высчитывалось, не понимали ни Лора, ни Ханна, ни даже Броуди.

— Это основной зал, да. Таких у нас несколько. А еще есть зал для голодной выдержки, там овцы выжидают перед стрижкой. Но пока он пустует, стрижем мы обычно в мае. Вот тогда к нам правда лучше не приезжать с экскурсиями, да. Так что сейчас мы работаем с обработанной шерстью и следим за этими негодниками.

Стойла для мериносов почти не отличались, зато сами мериносы выглядели более важными и величавыми. Ханна вначале сочла их самыми милыми пушистиками после альпак, но быстро передумала: ее сердце принадлежало альпакам.

Покинув овчарню, Лора и Ханна задумались: их одолевали противоречивые чувства. Ханна едва не плакала, так ей было жаль животных. И хотя они действительно находились в лучших условиях, какие только можно представить на фабрике по производству изделий из шерсти, она не могла выкинуть из головы мысль об эксплуатации несчастных в огромном масштабе.