Книга Убийственно хорош, страница 14 – Саша Стрельна

Эпитафия получилась успокоительной, и я незаметно начала засыпать… Уже сквозь дрему я услышала, как кто-то зашел ко мне, но открывать глаза не стала — было так приятно лежать, притворяясь крепко спящей, а на самом деле, затаив дыхание, прислушиваться к почти бесшумным действиям незваного гостя. Это был Иван — Васька наделал бы значительно больше шума, а больше никого в доме не было… Не было? На мгновение меня охватила паника — паранойя, следствие моих сегодняшних приключений, заверещала тревожной сигнализацией, но в тот миг, когда я уже была готова вскочить, вытаращившись, руки посетителя коснулись моей лодыжки, и через мгновение я поняла, что он просто снимает с меня обувь… Сон пошел мне на пользу. Встав ближе к вечеру, я уже не чувствовала себя такой испуганной и несчастной. Дом был пуст. Теперь стало понятно, почему ничто не помешало мне спать так долго. Видимо, Иван увел куда-то своего беспокойного подопечного… Господи, да сегодня же понедельник! Они просто еще не вернулись из школы. Я пошла на кухню, собираясь измыслить что-нибудь нам на ужин. В заморозке нашлись куриные грудки, и я сунула их в микроволновку размораживаться. Картошку чистить категорически не хотелось, но пришлось пересилить себя. Когда одно уже жарилось, а другое варилось, я подсела к телефону. — С добрым утром, — сонно пролепетал Перфильев в ответ на мое приветствие. — Послушай, Вась, как ты думаешь, есть какие-нибудь причины для того, чтобы меня убить? — Навскидку? — Хотя бы. — За то, что ты только что жестоко разбудила меня. А что? Тебя мучили кошмары, или дома такой развал, что ты ищешь способ безболезненно покончить с собой? — Нет, — я помолчала, прикидывая, стоит ли втягивать Ваську в мои проблемы, но в последний момент что-то заставило меня промолчать. — Ладно, спи дальше. Завтра будешь в конторе? — А как же! — Ну тогда до завтра. — Постой, постой! Как дела на Западном фронте? Чуешь, как деликатно я формулирую? Я хмыкнула: — Похоже, без перемен. Впрочем, я еще их не видела — не вернулись из школы. — Ну, если что, звони. — Хорошо. Спокойной ночи. — Ага… Я встала перевернуть на сковороде курицу, услышала, как в двери поворачивается ключ, и пошла навстречу. — Мама! — Василек сиял улыбками. У него за спиной, чуть склонив голову к плечу, стоял Иван. — С возвращением, Мария. — Маша, — автоматически поправила я — Марией и только Марией меня называл отец… — Маша, — повторил он и тоже улыбнулся. — Как прошла поездка? Все в порядке? Взгляд испытующий. Интересно, он слышал, как я ревела? — Спасибо, все в порядке. А как дела у вас? — Неплохо. Мы с Васей справились. Ну… Больше сегодня ничего не понадобится? Я пошел? — Иван теребил хвостик молнии на своей куртке. — Может, поужинаете с нами? — Нет, спасибо… — Конечно, поужинает! — деловито распорядился мой отпрыск. — Постой, Вась, так себя не ведут. Быть может, у Ивана есть какие-то планы на сегодняшний вечер… — Есть? — Василек испытующе задрал на воспитателя свои черные бровки-запятые. — Нет, — как мне показалось, с облегчением сознался тот, и вопрос был решен. Отпустили мы его только довольно поздно вечером.

Васька все время изыскивал причины, по которым Ивану нужно было еще немного задержаться, а я не возражала, подспудно оттягивая момент, когда нам с сыном нужно будет остаться одним… Ночь я не спала. Возможно, потому что слишком хорошо выспалась днем, а, скорее всего, по той простой причине, что все время невольно прислушивалась к каждому шороху. Неужели мерзкое состояние страха теперь станет моим постоянным спутником?.. *** Паранойя оказалась во мне очень сильна. Машину я теперь оставляла только так, что к ней невозможно было подойти незамеченным, но все равно, перед тем как сесть в нее, придирчиво осматривала днище и внутренности под капотом с фонариком. Вечером, если меня не сопровождал кто-нибудь солидной весовой категории, я и носа не высовывала. И даже днем передвигалась с оглядкой, стараясь избегать опасных с моей точки зрения мест. Но время шло, почти месяц пролетел с момента нападения на меня, а больше ничего не происходило. Я уже не знала, что мне обо всем этом думать. Вплотную приблизились летние школьные каникулы. Наступал момент, когда Василек должен был отправиться на дачу. Никогда раньше я не отпускала его от себя с таким спокойствием. Иван оказался прекрасным компаньоном моему разбойнику, сумев добиться не только его любви, но и, что немаловажно, уважения. Теперь даже то, что воспитатель — мужчина, не смущало меня, а радовало. Ведь, в случае чего, он сумеет постоять и за себя, и за моего мальчика. Дача была съемной. Но арендовала я ее уже много лет подряд у хороших знакомых, так что Васька чувствовал себя там как дома. Она находилась совсем недалеко от Москвы по Волоколамскому шоссе, и я собиралась планировать свое время так, чтобы наведываться к ним на выходные. Но, как известно, человек предполагает, а бог располагает. На следующий же день, как я отвезла их в Троицкое, я то ли что-то не то съела в столовой, то ли это был пирожок с мясом, который я, как последняя идиотка, купила в каком-то ларьке на улице. Короче, я чуть не две недели провалялась в больнице с тяжелейшим отравлением. Видно, старею. По молодости лет, когда я только-только сбежала из-под опеки отца и тусовалась по стране с самой разношерстной компанией, иногда приходилось есть такое! И ничего! А тут на тебе — какой-то пирожок с кошатиной чуть не отправил на тот свет! Да-а… Теперь смешно вспоминать, как Петюня после свадьбы был вынужден некоторое время регулярно напоминать мне, что котлета, раз упавшая на пол, — суть материя септическая и к еде непригодная… А уж о том, что такое брезгливость, я, видно, забыла навсегда. Слава богу, Наташка всего этого на себе не ощутила. Тогда ей едва исполнилось полгода, и она кормилась одним только материнским молоком… Это были очень тяжелые времена. И я, выбираясь из всего этого, поклялась себе, что никогда больше ни я, ни моя семья не будем страдать от безденежья. Чего бы мне это ни стоило. Петюня был творцом, рохлей, бессребреником, классической интеллигентской душой, способной лишь философствовать на прокуренной кухне, сдя в своем дорогущем инвалидном кресле.