Книга Расписание моей судьбы, страница 60 – Этта Гут

Это было даже не смешно.

Ноэль отступила, скрещивая руки на груди, когда Аарон подошел вплотную и попытался обнять. Но тот все равно продолжил, просительно и нежно заглядывая в лицо:

— Это для тебя будет несложно. Да и речь ведь не о каком-то страшном преступлении, а всего лишь о небольшом обмане. Да и тот будет на благое дело!

— Такое же благое, как то, за которое ты стоял, устраивая дуэль в столице? — поинтересовалась Ноэль и отступила еще дальше.

— Ты ничего об этом не знаешь, а мне оправдываться и что-то доказывать просто неприятно. Жаль, что ты сомневаешься во мне. Я к тебе со всей душой, со всей искренностью, ничего не тая, а ты… Спроси кого хочешь! Тебе расскажут, что тот магик… Нет, не буду оправдываться. Захочешь узнать — узнаешь. А сейчас просто поверь: я люблю тебя, мне страшно потерять тебя, но справедливость важнее! Я не могу позволить, чтобы победа в гонке досталась бесчестным путем…

— Постой, — Ноэль даже руки перед собой выставила. — Я все правильно сейчас поняла? Ты надумал бороться с чужим бесчестием… Как? Задумав магический обман?

— Нет! Справедливость, Ноэль! Это вопрос установления справедливости! Я сам перед стартом подойду к ложе организационного комитета и отмечусь у господина Жанель-л’Якэ, поболтаю с ним, чтобы он это точно запомнил, а после уйду в сторону гаража с паромобилями и на пути аккуратно исчезну, чтобы чуть позднее уже не я, а созданная тобой копия, обманка, стартовала вместе со всеми и благодаря твоему дару обошла конкурентов. Ты ведь сможешь сделать так, чтобы все выглядело натурально? Сможешь ведь? Сможешь. Я знаю. Мне говорили. Рассказывали о том, что ты сделала тогда, в детстве.

Вспоминать об этом до сих пор было неприятно. Да и чему удивляться, если магически созданный дирижабль, управлявшийся командой самых настоящих, живых матросов ростом в мизинец — прекрасная игрушка, в появлении которой маленькая Ноэль не увидела ничего плохого, стал причиной огромного скандала и наложения запрещающей печати. Да что там: когда всплыли детали, дело чудом не закончилось для Ноэль страшным приговором — насильственным выжиганием дара! И вот теперь Аарон уговаривал ее вновь сделать нечто подобное. Причем уже не ради детской игры, а осознанно преступая закон. И магический, и общегражданский.

— Пока все будут следить за стартом, я успею добраться до выбранного мной места ближе к финишу, где и буду поджидать создание твоей прекрасной магии. Под покровом ветвей и плюща обманка исчезнет, испарится, будто ее и не было никогда, и к финишу впереди всех отправлюсь уже я сам. И никто ничего обо всем этом не узнает. Госпожа Диггори, к которой я лично отношусь с большим уважением даже с учетом того, что представляет собой ее брат, придет второй. Прекрасный результат для дамы, надумавшей играть в мужские игры. Да и приз за второе место тоже достаточно весомый. Никто не останется внакладе. Ну? Ты согласна, любовь моя? Поможешь мне с этим моим небольшим капризом?

«Небольшим капризом»?! Вот так?! Уже не борьба за вселенскую справедливость, а каприз?! А как же Ноэль? Аарону настолько все равно, чем это может обернуться для женщины, которую он так легко называет «любовь моя»? Что Ноэль останется делать после? Прятаться до конца дней в тех самых океанах или на ледниках, о которых давеча было сказано? Или идти сдаваться хмурым офицерам в Департамент магического контроля? Их лица помнились до сих пор, хотя с того момента, как они колдовали над юной магичкой из старинной и заслуженно известной семьи Шанталь-л’Ати, запечатывая в ней ее силы, прошло уже двадцать с лишком лет. Или Аарон обо всем этом и не собирается думать, просто потому, что ему… все равно?