Книга Расписание моей судьбы, страница 50 – Этта Гут

И Ноэль отступила. Да и потом, выпрашивать нежности было действительно делом недостойным.

Совершенно незаметно дождливый мрачный день, более всего похожий на ноябрьский, а не на мартовский, перетек в столь же противный вечер, а Аарон и не думал уезжать. Сидел в кресле у камина, вытянув к огню босые ноги, прихлебывал из бокала поданное ему Ноэль подогретое вино, щурился и о чем-то думал, явно чувствуя себя так, будто был не в гостях, а у себя дома.

Из-за этого сама Ноэль была вынуждена вместо уютного и теплого домашнего халата облачиться во что-то куда более приличное. Да и все еще влажные волосы не просто заплести в небрежную косу, а расчесать, морщась и тихо ругаясь, а после скрутить в подобие прически.

Но и на этом дело не кончилось. Пришлось еще и придумывать более или менее нормальный ужин вместо обычного легкого перекуса. Жареный картофель и оставшаяся со вчерашнего дня запеченная телятина составили основу, которую Ноэль дополнила традиционной фасолью и в завершение трапезы десертом в виде трех сортов сыра, до которого была большой охотницей.

Аарон поел и раззевался буквально до слез. Ноэль, давно отвыкшая (да и, если честно, никогда к такому особо и не привыкавшая в силу теперь известных ей причин) спать с кем-то в одной постели, измучилась. Мешало буквально все: жар чужого тела рядом, дыхание, щекотавшее волосы на шее, внезапное дрожание руки, а то так и чувствительный пинок, когда Аарон неожиданно согнул ногу в колене. Но как ни странно, сильнее всего раздражало напряжение чужого магического поля так близко. Оно, понятно, было совершенно беззвучным, но в темноте спальни воспринималось будто низкое, вибрирующее гудение. Следовало признать, крайне неприятное.

Наблюдение было интересным. Особенно с учетом того, что в те немногие ночи, когда Питер Монфер-л’Ари все же оставался в одной постели с Ноэль на всю ночь, ничего такого она за ним не замечала. Она была просто моложе и крепче спала? Или дело было в другом? Этими мыслями совершенно точно следовало поделиться с Софией. Она-то, как ученый, немало лет посвятивший изучению разного рода проявлений силы, наверно, должна знать что-то о таких вещах, как несовместимость или, напротив, совместимость магии? Когда из-за сходства неких внутренних магических ритмов два соседствующих дара начинают восприниматься как один, общий, вступая в правильный резонанс.

В итоге под эти размышления Ноэль еще долго лежала в объятиях Аарона, тщетно пытаясь ухватить хотя бы за самый кончик невесомого одеяния постоянно ускользавшую от нее богиню сна. Отключиться удалось только под утро, и пробуждение опять-таки не порадовало: оказалось, что если с Аароном было трудно засыпать, то проснуться, не обнаружив его рядом, — штука еще более противная, почему-то похожая на какой-то побег или даже предательство. Привычное одиночество из-за всего этого стало каким-то особенно ярким, острым, ранящим. Впрочем, расстроиться всерьез Ноэль не успела: Аарон вернулся и улегся обратно в кровать, обхватывая руками и прижимаясь. Член у него был спокоен, и это, пожалуй, даже обрадовало — все-таки столь непривычно частый секс воспринимался не самым лучшим образом.

— Я все-таки разбудил тебя? — Аарон потерся носом о шею, грея кожу дыханием. — Прости. Не спалось, мешать не хотел, так что сидел на кухне, смотрел в окно, ожидая рассвета, и мечтал. А еще боролся со своими демонами. Твои вчерашние просьбы… Они выбили меня из колеи, заставили усовеститься. И… И я… Да, я попробую быть нежным не только на деле, но и в речах. Попробую говорить правильные, нужные тебе слова о том, как люблю тебя, как стеснялся даже взглянуть в твою сторону, как ночами не спал, сочиняя те послания, а после полным дурнем крался к порогу твоего дома, чтобы оставить новое.