Книга Расписание моей судьбы, страница 47 – Этта Гут

— Послушная девочка! Люблю таких послушных! Нет, не зажимайся, уверен, тебе это понравится. Где та игрушка, которую я тебе подарил? Обязательно воспользуйся ей сегодня. Поиграй с собой. И не смотри так. Это тебе самой на пользу. Если хочешь спать с таким темпераментным мужчиной, как я, придется как следует растянуть дырку, приучить ее к члену. Чтобы могла принимать его столько, сколько нужно. И так часто, как мне будет хотеться.

Слово «дырка», произнесенное уже не в первый раз, было грубым и неприятным, но все равно слушать Аарона, который неожиданно оказался любителем грязных разговорчиков на интимные темы, оказалось совсем не противно. Ноэль, чувствуя новую волну возбуждения, нервно облизала губы. Как видно, увидев это и верно оценив причины, Аарон довольно хмыкнул, встал и демонстративно неторопливо, прямо перед лицом Ноэль расстегнул ширинку, выпуская на волю полувозбужденный член. Теперь прятаться от кого-то или куда-то спешить было не нужно, и этот очередной минет затянулся. Аарон то давал Ноэль трудиться самой, то перехватывал инициативу, запуская пальцы в волосы на затылке и начиная погружаться в доступный ему, покорно раскрытый рот размашисто и ритмично. Он то заталкивал свое естество практически в самое горло, то водил головкой по губам, щекам или даже по глазам, вынуждая закрывать их. Да и кончил не в рот, а на лицо. А после снимал капли спермы членом и настойчиво, кривя в усмешке губы, скармливал Ноэль:

— Вот так. Слизывай. Отрабатывай ртом мою доброту. Я очень хочу сделать с тобой то же, что сделал вчера. И даже больше. Я бы уложил тебя к себе на колени и отшлепал, прерываясь только на то, чтобы запустить тебе внутрь сразу несколько пальцев. И ты бы стонала и подмахивала, а после кончила бы, не спросив на то моего разрешения. И тогда мне пришлось бы наказать тебя сильнее. Так, чтобы завтра ты и подумать не могла о том, чтобы сесть на жесткое.

Все это опять-таки возбуждало, но…

— Мне очень не хватает тех слов, что ты писал мне раньше в своих посланиях, — уже прощаясь с Аароном в дверях, негромко выговорила Ноэль.

— Прости, — после паузы откликнулся тот и вздохнул. — Не мастер я вслух нежничать и романтику разводить. Наверно, это трусость, но все сразу застревает в горле, будто поперек встает.

— Тогда, если тебе это проще, напиши! Напиши мне снова и, ладно уж, даже не отдавай в руки, а просто опять оставь под дверью!

— Хорошо. Напишу. Вот гонки закончатся, и напишу. Или как созрею напишу. А пока… не проси, ладно? Должна ведь понимать, что для подобного… настроение нужно. Особенно с учетом того, что за анонимностью-то я теперь от тебя спрятаться не смогу. Маски сброшены!

Аарон ушел, легко сбежав по ступеням крыльца, а Ноэль вернулась к себе и, чтобы успокоиться и просто отвлечься от собственных путаных мыслей и не менее сложных ощущений, взялась за купленный по пути домой выпуск «Настоящего времени». Что ж, разносчик был прав: маньяк-душитель, пытавший и насиловавший молодых магически одаренных женщин, снова напал. Но что самое ужасное, растерзанный труп его очередной жертвы нашли буквально в двух шагах от дома Ноэль — на полпути между ним и гаражом Кирана Диггори.

Следующее утро стало неприятным сюрпризом. Выяснилось, что начавшийся еще ночью ливень размыл гоночную трассу, поставив участников следующих заездов в заведомо невыгодное положение по сравнению с теми, кто свое уже откатал. После длительных переговоров назначенный на этот день старт было решено отложить. Ноэль, просидевшая на трибуне все то время, пока среди организаторов гонки шли дебаты, вернулась в город разочарованной, мокрой до нитки и замерзшей до чертиков. Киран, едва рассмотрев ее, предложил сначала согреться и обсушиться в кузне, где в горне по-прежнему горел огонь, и только потом, идти до дома. Причем идти под прикрытием большого зонта, который он, Киран, готов нести над головой госпожи Монфер-л’Ари до порога ее дома. Звучало разумно и даже соблазнительно, и Ноэль уже почти согласилась, но тут ко все еще раскрытым воротам мастерской подкатил Аарон. Был он не на своем гоночном паромобиле с открытым верхом, а на каждодневном и, главное, куда более приспособленном к любым вывертам погоды.