Книга Расписание моей судьбы, страница 40 – Этта Гут

В чем тут было дело? Ответа на этот вопрос не нашлось. Так что, потратив некоторое время, чтобы попытаться устыдить себя (как ни крути, заказ ведь, на исполнение которого уже дала согласие!), Ноэль все-таки потянулась к картине с кузней. Сначала магически, но в какой-то момент все захотелось видеть еще и глазами, так что, поднявшись с кресла, она переставила куб на специальную подставку. Переставила и вновь с наслаждением погрузилась в мир, где пылал огонь в горне, а металл, ударяясь о металл, рождал снопы искр и впечатляющее волшебство созидания.

Период «вылизывания», чисто технической «доводки» уже созданного всегда действовал успокаивающе. Хотя бы потому, что в процессе требовался особо тонкий контроль над магией и собственным эмоциональным фоном — чтобы не испортить, не привнести ничего лишнего в то, что уже было в живую картину вложено. Ну и, понятно, чтобы никак не задеть, не потревожить печать Департамента магического контроля — истинное проклятие, довлевшее над жизнью Ноэль часы, дни, месяцы и годы напролет. Нет, она смирилась, она научилась с этим сосуществовать и даже творить, но…

Ладно, не стоило об этом и думать. Не стоило! Так что Ноэль, перед тем, как погрузиться в работу с головой, просто занялась своим состоянием, приводя в равновесное совершенство столб внутреннего огня. И только после, добившись удовлетворительного результата, еще несколько часов провозилась, уже оттачивая живую картину с Кираном в кузне. До идеала ей еще было далеко, но почему-то возникло ощущение, что она — действительно нечто самое впечатляющее и яркое из всего, что было создано за последнее время, а может, и за всю жизнь.

Картина притягивала к себе и грела настолько, что расстаться с ней просто не получилось. В итоге, уже собираясь домой, Ноэль прихватила куб с собой. И даже дорóгой оправдание себе придумала: перед сном или лучше ранним утром, когда голова свежа, а мир вокруг ощущается как-то особенно тонко, можно будет еще немного поколдовать над своим творением. В прямом и переносном смысле этого слова. Настроение было отличным: потрясающее по силе пережитых ощущений любовное совокупление (господи, и почему она боялась окунуться с головой в подобное счастье ранее, зачем сдерживалась, доведя себя до края, до того, что на мужчин уже едва ли не кидаться стала?!) и мысли о создании действительно удачной живой картины заставляли улыбаться.

Так что для обычно нелюдимой и быстро устававшей от любой компании Ноэль приятным стал даже тот факт, что в гараже Кирана Диггори вовсю шло празднование победы в первом этапе гонки. Летиция сидела во главе импровизированного стола, явно накрытого чем бог послал, а справа и слева от нее пили и закусывали какие-то веселые люди, в общество которых затесался даже один магик. Сначала Ноэль показалось, что Кирана снова нет, но в этот самый момент он вышел из-за стеллажей, неся перед собой тяжелый чан с чем-то горячим и явно вкусным — по гаражу сразу потек завлекательный аромат.

Появление новой порции еды встретили одобрительным гомоном. Причем эту общую радость неожиданно поддержал и пустой желудок Ноэль. Благо малоприличные звуки, которые он издал, потонули в смешках и комментариях присутствовавших. Чан был установлен в центр стола на приготовленное специально для него место. И только после этого хозяин застолья поднял глаза и увидел новую гостью.