Книга Право на жизнь, страница 60 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Викинг сидел за столом, заваленным картами и документами. Перед ним стояла кружка с остывшим чаем, а рядом — раскрытая тетрадь с пометками. Он поднял взгляд, брови слегка приподнялись в немом вопросе.

— Ну? — коротко спросил он, откладывая карандаш.

— Наблюдатель вернулся, — доложил Илья, останавливаясь у стола. — Они там.

Викинг медленно кивнул, его пальцы постукивали по краю карты. В глазах мелькнул холодный блеск — не гнев, не радость, а расчётливый интерес.

— Значит, я не ошибся… — протянул он. — Хорошо. Утром возьмёшь людей и поедешь за продуктами. Посмотрим, как отреагируют, что будут делать.

— Думаешь, захотят выйти на контакт? — спросил Илья, слегка наклонив голову.

— Не знаю, — Викинг откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Но если они там сидят и наблюдают — значит, им что-то нужно. Либо хотят понять, кто мы, либо ищут слабые места.

Он снова взглянул на карту, провёл пальцем по маршруту от поселения до супермаркета, затем по прилегающим улицам.

— У нас пока всё под контролем. Так и должно быть.

Илья молча кивнул, понимая, что разговор окончен. Он развернулся, вышел в коридор, где ночной холод уже пробирался сквозь щели в окнах. Где-то вдали, за линией крыш, громоздились тучи, обещая новый дождь.

«Утром всё решится», — подумал он, направляясь к казарме. Но в груди уже нарастало тревожное чувство — как будто они стояли на краю пропасти, а впереди лишь туман.

* * *

К наблюдению за супермаркетом Дмитрий приступил перед рассветом — его разбудил Максим, тихонько потряс за плечо и шепнул: «Пора, твоя очередь». В комнате ещё царил полумрак, лишь тонкая полоска бледного света пробивалась сквозь щель в занавесках.

Дмитрий сел на жёсткой койке, потянулся, разминая затекшие мышцы. Пожевал сухарей с тушёнкой, глядя в окно. Хмурое осеннее утро навевало тоску: небо затянуто плотными серыми тучами, воздух пропитан сыростью, а двор перед магазином выглядел уныло — разбитые скамейки, поваленные урны, жухлая трава, пробивающаяся сквозь трещины в асфальте. Дождь закончился, но тучи не спешили расходиться, всё так же нависая над рухнувшим миром, словно тяжёлое одеяло, придавливающее к земле.

Он смотрел на здание магазина — пока ещё относительно нормальное, с закрытыми витринами и рваными рекламными баннерами, болтающимися на ветру. В голове сами собой всплывали мысли, тёплые и почти нереальные: как было бы здорово, если бы эти люди оказались нормальными. Что можно было бы присоединиться к ним, вместе заново отстраивать этот мир. Не прятаться, не выживать, а жить.

Мысли потянулись к дочери. Он представил её смеющейся, в окружении подруг, с ярким рюкзаком за плечами, идущей без страха, без оглядки на тёмные переулки. Представил, как она знакомится с людьми. Как они гуляют, разговаривают, строят планы. Ради этого стоило сидеть здесь и ждать. Чтобы ходить, не оглядываясь и не страшась, что к тебе потянутся чьи-то скрюченные пальцы, готовые разорвать в любой момент.

Потом подумал об Ане. «Ей нужна семья. В безопасном месте можно не бояться её создать. Возможно, даже родить ребёнка.» Дмитрий мечтал о сыне. О том, как будет учить его — чинить вещи, ориентироваться на местности, стрелять, выживать. О том, как передаст ему всё, что знает, как воспитает человека, способного не только защищаться, но и строить.