Книга Право на жизнь, страница 209 – Анна Денисова, Виктория Сталь

В соседнем боксе, прижавшись спиной к холодной бетонной стене, сидела Яна. Она обхватила колени руками и дрожала, хотя в бункере было не холодно. Её глаза, широко распахнутые, были полны слёз и ужаса, но в них светился разум. Живой, человеческий разум, который ещё не успели убить. Её губы дрожали, она что-то беззвучно шептала.

А в третьем боксе, за толстым, армированным стеклом, стоял, вцепившись побелевшими пальцами в решётку, незнакомый пожилой мужчина. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, было искажено страхом и отчаянием. Он тоже был ещё жив. Ещё не заражён. Ещё человек. Аня никогда не видела его раньше. Просто ещё одна жертва, ещё один несчастный, угодивший в эту бетонную ловушку.

Но её взгляд был прикован не к нему. Она смотрела на Пашу и Яну. Смотрела на детей, которых они приютили, которых она считала своей семьёй. И чувствовала, как к горлу подступает тошнота, а ноги становятся ватными. Она схватилась за холодный поручень, идущий вдоль стены, чтобы не упасть. Перед глазами всё поплыло. Она перевела полный ужаса взгляд на Белову.

— Что… что они здесь делают? — её голос прозвучал хрипло, чуждо, словно принадлежал кому-то другому. — Зачем вы привезли сюда детей? Они же… они же совсем дети ещё!

В этот момент Паша, услышав знакомый голос, поднял голову. Его взгляд сфокусировался на Ане, и в его глазах вспыхнула искра узнавания, а затем отчаянная надежда.

— Аня! — крикнул он, бросаясь к стеклу. Его ладони ударились о прозрачную преграду. — Аня, это ты! Слава богу! Что происходит? Где мы? Нас привёз Семён! Он сказал, что нашёл группу подростков, выживших! Что они напуганы и если мы поговорим с ними, расскажем о лагере, нам они поверят! А потом… потом нас привезли сюда и заперли! Что это за место? Почему нас держат в клетках, как зверей⁈

Яна тоже встрепенулась, услышав голос Паши. Она подняла голову, увидела Аню, и по её щекам потекли слёзы.

— Аня… — прошептала она, и её голос дрожал. — Пожалуйста… забери нас отсюда. Нам страшно. Очень страшно.

Аня смотрела на них, и её сердце разрывалось от боли и бессильной ярости. Семён. Этот скользкий ублюдок обманул их. Обманул детей. Она перевела взгляд на Белову. Евгения стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Её лицо, как всегда, было бесстрастным, а глаза, скрытые за толстыми линзами очков, холодно и оценивающе разглядывали «материал».

— Это новые подопытные, — ответила она ровным, будничным тоном, словно говорила о партии лабораторных мышей. — Викинг прислал. Молодые организмы. Крепкие. Их иммунная система должна иначе реагировать на вирус. Возможно, именно в них кроется ключ.

— Ключ? — Аня с трудом сдерживала рвущийся наружу крик. — Это живые люди, Евгения! Это дети! Вы не можете просто так… ставить на них опыты! Они даже не заражены!

— Могу, — холодно отрезала Белова. — И буду. Если это поможет мне найти антидот. Если это поможет мне вернуть мою дочь. А заражу я их сама, когда придёт время.

— Ваша дочь мертва! — выкрикнула Аня. — Вы сами это знаете! Вы не можете её вернуть, сколько бы невинных людей не убили!

В боксе Яна громко всхлипнула и закрыла лицо руками. Паша замер, прижавшись лбом к стеклу, и смотрел на Аню с немой мольбой.

— Евгения, послушайте меня, — Аня заставила себя говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Дети… они не выдержат ваших опытов. Они слишком слабы. Вы только погубите их и ничего не добьётесь. Отложите их. Подождите. Пусть они сначала окрепнут, придут в себя. А пока… работайте со взрослыми. С теми, кто сильнее. — Она кивнула в сторону бокса с пожилым мужчиной. — Начните с него. А детей не трогайте. Пожалуйста.