Книга Право на жизнь, страница 148 – Анна Денисова, Виктория Сталь

— Забирай людей и возвращайтесь в лагерь. У меня ещё дела, — произнёс он ровным, не допускающим возражений тоном.

— Шеф, может, я с вами? — предложил Илья, невольно бросая взгляд по сторонам. — Одному небезопасно.

— Со мной всё будет в порядке, — отрезал Викинг. — Выполняй.

Илья, поколебавшись, кивнул, и махнув рукой своим, направился к машине. Викинг подождал, пока грузовик скроется за поворотом, пока затихнет гул мотора и пыль, поднятая колёсами, осядет на асфальт. Только тогда он двинулся обратно — к парку за супермаркетом.

Он шёл быстро, но осторожно, держась теней и избегая открытых пространств. Его шаги были почти бесшумны, привычка, выработанная за месяцы выживания. Время от времени он останавливался, прислушивался, осматривался. Город вокруг замер в зловещей тишине: ни звука, ни движения, только ветер шелестел обрывками рекламных баннеров, цеплявшихся за фасады зданий, и гонял по тротуару сухие листья.

* * *

Семён добрался до парка другим путём. Свой грузовичок он оставил за домами, в переулке, где старые гаражи плотно прижимались друг к другу, создавая надёжное укрытие. Место было выбрано удачно: с дороги машину не видно, а рядом узкий проход между строениями, по которому можно незаметно пробраться к парку.

Заглушив мотор, Семён проверил, надёжно ли закрыта дверь, оглядел окрестности. Всё тихо. Он достал из кабины рюкзак, закинул его на плечо, поправил куртку и быстрым шагом направился к месту встречи.

Он не заметил, как за ним, прячась за углами домов, скользнула тень. Ольга кралась за Семёном, затаив дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, но любопытство и обида гнали её вперёд. Она видела, как Семён оглядывается, как нервно поправляет ремень рюкзака, и понимала: он идёт на тайную встречу. И она узнает, с кем.

Парк встретил их запустением и тишиной. Дорожки заросли травой, пробивающейся сквозь трещины в асфальте, скамейки выглядели сиротливо — одна даже лежала на боку, опрокинутая кем-то или чем-то. Детская площадка напоминала кладбище игрушек: пустые качели покачивались на ветру, ярко раскрашенная карусель с облупившейся краской застыла в неподвижности, песочница была засыпана пожелтевшими листьями и мелким мусором.

Но самое главное, поперёк центральной аллеи тянулась баррикада из мешков с песком. Мешки, когда-то плотно уложенные, теперь частично рассыпались, песок вытек и смешался с грязью, но баррикада всё ещё представляла собой внушительное препятствие. За ней виднелись остатки пулемётных гнёзд: уже начавшие ржаветь треноги, брошенные ящики из-под патронов, пустые гильзы, рассыпанные по земле.

Видимо, в самом начале апокалипсиса военные пытались удержать здесь людей, сдержать панику, организовать эвакуацию. Но что-то пошло не так. Мешки с песком так и остались лежать, пулемёты исчезли, а ящики валялись пустыми. Ветер гонял по асфальту почерневшие листовки с призывами сохранять спокойствие, обрывки бумаги цеплялись за треноги и казались особенно жуткими, как будто последние слова уже мёртвого мира.

Ольга прижалась к мешкам с песком, выглядывая из-за них. Отсюда открывался отличный обзор на площадку перед сгоревшим когда-то павильоном, от него остались только обугленные балки и почерневшая крыша. Семён стоял там, нервно оглядываясь, переминаясь с ноги на ногу. Он то и дело посматривал на часы, озирался по сторонам.