Книга Право на жизнь, страница 10 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Мысли крутились сплошным потоком, сменяя друг друга. Она то хмурилась, то снова позволяла себе робкую надежду. Это было непросто — снова поверить во что-то хорошее. После всего, что они пережили:

Потеря дома; смерть соседей, превратившихся в мертвецов. Бесконечные переходы по лесам, когда каждый куст казался укрытием для врага. Страх за мать, которая теперь не могла ходить.

Диана ущипнула себя за руку. Боль отрезвила.

«Нельзя сдаваться. Нельзя снова замыкаться в страхе. Если есть шанс — нужно им воспользоваться. Даже если он один на тысячу».

Она посмотрела вперёд — Роман шёл твёрдо, плечи расправлены, но она знала: он тоже сомневается. Дядя Антон шагал ровно, хотя Диана знала, что он уже очень устал, но не жаловался. Они держались. Все трое.

Сергей позади снова замер, поднял руку, свистнул коротко. Они остановились. Он присел, разглядывая что-то на асфальте. Потом выпрямился, кивнул им — «всё чисто» — они двинулись дальше.

Диана глубоко вдохнула. Воздух был сырым, с привкусом опавших листьев и старой ржавчины. Но в нём чудилось что-то новое — не надежда, нет, ещё не она. А что-то вроде её предвестника. Слабого, едва уловимого.

«Мы справимся», — мысленно повторила она. — «Мы должны».

Диана задумалась о маме. В памяти всплыло её лицо — бледное, с глубокими тенями под глазами, с напряжённой складкой между бровей. Мама не хотела отпускать их с братом в город. «Останьтесь, — шептала она, цепляясь за рукав Романа. — Здесь хоть немного безопасно. А там… там мертвецы, бандиты…»

Она даже порывалась пойти с ними — несмотря на повреждённую ногу, несмотря на то, что еле передвигалась с костылём. Диана до сих пор чувствовала холод её пальцев на своём запястье, слышала дрожащий голос: «Я не могу вас потерять. Вы — всё, что у меня осталось».

Но дядя Антон, папин брат, сумел её успокоить. Он говорил тихо, но твёрдо, глядя прямо в глаза:

— Мы вернёмся. И вернёмся с едой. Я обещаю. Они будут под моей опекой. Ни на шаг не отойдут.

Он говорил так убедительно, что даже Диана на миг поверила — будто и правда всё будет хорошо. Но теперь, шагая по разбитому асфальту среди разрушенных зданий, она снова и снова прокручивала в голове его слова. «Опека»… Что это значит в мире, где каждый день — борьба за выживание?

Еды и правда не хватало. Они пришли к этому городу две недели назад — сначала держались подальше от крупных населённых пунктов, прятались в лесах, жили на подножном корму. Но осень выдалась скудной: грибы попадались редко, а охота не всегда была удачной. Восемнадцать взрослых людей — это не компания туристов, а целое поселение, требующее постоянного пропитания.

Сначала они обыскивали окраины — заброшенные дачи, сараи, небольшие магазины. Но почти всё уже было разорено.

Найденного хватало лишь на день-два. А потом снова — голод, слабость, раздражённые взгляды, молчаливые упрёки.

Диана помнила, как вчера вечером одна из женщин, Марина, тихо сказала:

— Если завтра ничего не найдём… придётся идти в центр. В город.

И вот они здесь.

Она снова посмотрела на брата. Роман шёл впереди, плечи напряжены, в руке — самодельная дубинка. Он не оборачивался, но Диана знала: он тоже думает о маме. О том, что если они вернутся без еды, ей придётся хуже всех. Она не жалуется, но её глаза говорят больше слов.