Онлайн книга «Мертвая тишина»
|
Звук разнёсся по залу, заставляя тех, кто был внутри, обернуться. — Так, слушайте сюда, — его голос прозвучал ровно, без эмоций, но в нём чувствовалась власть. — Сегодня едем за оружием. Сморч, Шнырь и Пузырь говорят, у одной группы есть арсенал. Если не врут — будет чем разжиться. Если врут… — он усмехнулся, — тогда сами знаете, что будет. Паук обвёл взглядом собравшихся в просторном зале особняка. — Так, Карп, Сморч и Шнырь поедете со мной, — его голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась незыблемая властность. — Филин, ты здесь за старшего. Сморч, сидевший по другую сторону стола, поморщился. Вид у него был откровенно неважный: лицо опухло, нос распух и приобрёл багровый оттенок, под глазами наливались синевой глубокие ссадины. Он то и дело шмыгал, нервно проводил рукой по небритой щеке, а когда пытался сосредоточиться на словах Паука, его взгляд расплывался. На столе перед ним стояла пустая кружка, от которой ещё веяло запахом крепкого кофе — видимо, пытался взбодриться. Шнырь, расположившийся рядом, недовольно хмурился. Его тонкие губы были сжаты в узкую линию, а пальцы нервно барабанили по столешнице. На нём была потрёпанная лёгкая рубашка, местами прожжённая и испачканная, — словно память о вчерашних «делах». Он время от времени косился на Сморча с явным раздражением, будто тот своим видом портил весь настрой. И только Карп безмятежно улыбался. Он сидел, развалившись на резном стуле, закинув ногу на ногу. На его лице — ни следа усталости или тревоги. Свет из высокого окна падал на его коротко стриженную голову, подчёркивая ровные, почти юношеские черты. В руках он лениво крутил нож — не угрожающе, а скорее с ленивой грацией человека, которому всё нипочём. Время от времени он бросал взгляды на окружающих, и в его глазах читалась едва уловимая насмешка — будто всё происходящее было для него не более чем забавным спектаклем. Паук заметил эту улыбку, на секунду задержал на Карпе взгляд, но не сказал ни слова. Вместо этого он снова обратился к группе: — Выезжаем через десять минут. Если кто‑то не успеет — пеняйте на себя. В зале повисла напряжённая тишина. Сморч снова шмыгнул, пытаясь собраться, Шнырь сжал кулаки, а Карп лишь шире улыбнулся, словно предвкушая грядущее приключение. Паук усадил Шныря за руль, а Карпа и Сморча разместил на заднем сиденье. Он сознательно рассадил их — в дороге ссоры были ни к чему, а напряжение между этими двумя ощущалось почти физически. — Ну, давай. Вези туда, где вы вчера по полной обгадились, — хохотнул Паук, поудобнее устраиваясь на сиденье. В его голосе звучала холодная насмешка, прикрытая напускной лёгкостью. Шнырь хмуро свел брови, но промолчал. Только пальцы сжали руль так, что побелели костяшки. Он молча повернул ключ зажигания. Внедорожник отозвался ровным, мощным гулом мотора, вибрация пробежала по салону, отдаваясь в ногах. Машина плавно выехала со двора особняка. Утро было ясным, по‑июньски тёплым — солнце уже поднималось над горизонтом, заливая всё золотистым светом. Воздух за открытыми окнами пах свежей травой и нагретой смолой хвойных деревьев. Где‑то вдали перекликались птицы, нарушая утреннюю тишину. Шнырь вёл уверенно, но без лихачества: плавные повороты, чёткие манёвры. Взгляд то и дело скользил по зеркалам заднего вида. В его движениях читалась затаённая злость, которую он старательно держал под контролем. Салон наполнял характерный запах: смесь машинного масла, старой кожи сидений и едва уловимой вони пота — будто следы вчерашних «подвигов» ещё не выветрились. На приборной панели — россыпь мелких царапин, на лобовом стекле — едва заметная паутинка трещин. На заднем сиденье Карп развалился с привычной безмятежной улыбкой. Он лениво вертел в пальцах складной нож, время от времени бросая взгляды в окно. Рядом Сморч то и дело шмыгал носом, пытался прислониться к стеклу, но каждый раз вздрагивал — видимо, голова раскалывалась не на шутку. Он то доставал из кармана платок, то снова убирал, то пытался сфокусировать взгляд на дороге впереди. Паук наблюдал за ними через зеркало заднего вида. Лицо его оставалось спокойным, но глаза — холодные, цепкие — фиксировали каждую мелочь: как Карп играет ножом, как Сморч морщится от боли, как Шнырь сжимает руль. Он знал: эти двое — пороховая бочка. И сейчас важно было не допустить взрыва. За окном разворачивался летний пейзаж: высокие сосны с золотистыми стволами, берёзы с трепещущими на ветру листьями, поляны, покрытые ковром полевых цветов. Дорога вилась между деревьями, то поднимаясь на пригорки, то спускаясь в небольшие ложбинки. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая на асфальте причудливую мозаику света и тени. Шнырь свернул на лесную дорогу — узкую, усыпанную хвоей и мелкими ветками. Здесь воздух стал гуще, насыщеннее: пахло смолой, прелой листвой и свежестью утренней росы. Впереди показались очертания старой лесной просеки — именно там вчера они оставляли свою машину. — Приехали, — глухо произнёс Шнырь, останавливая машину в десятке метров от просеки. Мотор затих, и в салоне повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Сморча и тихим щелчком ножа в руках Карпа. - Отсюда мы пошли пешком... Паук медленно расстегнул жилет, проверил револьвер в кобуре. — Выходим. И чтобы без глупостей, — его голос прозвучал тихо, но все почувствовали в нём железную ноту. Паук внимательно разглядывал следы в небольшой ложбине. Примятая трава образовывала чёткие полосы. Следы от колёс вели в противоположную сторону — не туда, откуда они пришли. Паук присел на корточки, провёл пальцами по влажной от росы траве, всматриваясь в детали. — Ну… вот… Тут вот, короче, меня вырубили, — сипло проговорил Сморч за спиной. Он махнул рукой, указывая направление. — Когда очухался, пополз вон туда… Его лицо по‑прежнему выглядело неважно: нос опух ещё сильнее, под глазами налились тёмные круги, на виске — свежая царапина. Он то и дело шмыгал носом и тёр глаза, будто пытаясь прогнать мутную пелену. — Шнырь? — Паук обернулся, вопросительно глядя на водителя. Шнырь нехотя кивнул. Его обычно хмурое лицо казалось особенно угрюмым. Он сделал шаг вперёд, разглядывая следы. — Да, тут мы были. Пузырь и я рванули за тем, кто вырвался и побежал вниз по склону… Догнали его почти у прогалины. А там… — он запнулся, сглотнул, — там двое ждали. Один с пистолетом, второй с автоматом. |