Онлайн книга «Мертвая тишина»
|
_____ Все собрались на кухне. В воздухе висело тяжёлое и напряжённое молчание. Каждый думал о том, что сегодня они потеряли троих людей. А завтра предстоит изнурительная работа, нужно будет убирать тела. Дмитрий с усилием потер лицо, поднял голову, обвёл взглядом всех собравшихся и спросил: — Кто-нибудь знает, как так получилось, что ворота оказались открытыми? Все растерянно молчали. Из дневника Ани Михайловой: «Сижу у окна, смотрю на рассвет и пытаюсь собрать в кучу разбегающиеся мысли. Всё случившееся кажется теперь каким‑то нереальным — будто страшный сон, от которого никак не проснуться. Ещё вчера мы просто жили. Готовили еду, разговаривали, смеялись, строили планы… А сегодня — будто другая реальность. Те же стены, тот же воздух, но всё изменилось. И я понимаю: это уже навсегда. Я думаю о том, как быстро рушится привычный мир. Как за считаные часы можно потерять то, что казалось незыблемым. Безопасность. Доверие. Спокойствие. И самое страшное — людей, которые были рядом. Вспоминаю их лица — каждого. Теперь их нет. И эта пустота внутри — она не заполнится никогда. Но вместе с болью приходит и другое чувство — странное, почти неуместное сейчас. Благодарность. За то, что я жива. За то, что могу дышать, видеть рассвет, чувствовать тепло чашки в руках. За то, что рядом остались те, кто не сдался, кто продолжает бороться. И ещё — осознание. Ложное чувство безопасности расслабило нас. В этом мире нельзя расслабляться, нигде невозможно быть в безопасности… Мы думали, что знаем, на что способны. Что понимаем, где наши границы. Но жизнь показала: человек может гораздо больше, чем ему кажется. В самых страшных обстоятельствах мы находим силы, о которых не подозревали в себе. Сейчас я вижу: важно не просто выжить. Важно остаться человеком. Не превратиться в тень, одержимую страхом. Не дать ненависти заполнить сердце. Не забыть, что даже в темноте есть место доброте, сочувствию, заботе. Мы потеряли многое. Но не всё. Осталась способность чувствовать, сопереживать, надеяться. И пока это есть — мы живы. По‑настоящему живы. Смотрю на первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь облака, и думаю: возможно, именно в такие моменты мы становимся собой по‑настоящему. Когда отбрасываем лишнее, когда остаётся только суть. Когда понимаем: быть человеком — это не статус, это выбор. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. И я выбираю быть человеком. Несмотря ни на что.» Глава 10. Псы Мясника Паук был одним из первых, кто присоединился к банде Мясника, — и сейчас ни разу не жалел об этом. Их логовом стал трёхэтажный особняк: мраморные лестницы, высокие потолки с лепниной, огромные окна, завешенные тяжёлыми портьерами. Всё это теперь принадлежало им — трофеи победивших. У Паука — отдельная комната на втором этаже. Просторная, с огромной кроватью под балдахином, антикварным письменным столом и камином, выложенным изразцами. На стенах — картины в позолоченных рамах (он не разбирался в искусстве, но выглядело внушительно). Здесь было всё, что нужно: тёплая вода из крана, мягкие ковры под ногами, даже зеркало в полный рост. Еда? О, с этим проблем не было. Они вывезли целый супермаркет — и теперь в просторной кухне особняка всегда находилось чем поживиться. Холодильники ломились от деликатесов: сыры разных сортов, вяленое мясо, консервы премиум‑класса, шоколад, кофе в зёрнах. На столах неизменно красовались разнообразные блюда, рядом — графины с морсами и настойками. Правда, потеряли при этом четырнадцать человек, когда прорывались через гнилых, но это... мелочи. Паук ценил этот комфорт. И особенно — свой статус. Он правая рука Мясника, и тот не раз подчёркивал это перед всей бандой. «Паук — мой заместитель», — громогласно объявлял Мясник, и в эти моменты Паук чувствовал, как внутри разгорается довольная искра. Да, приходилось выполнять поручения — порой грязные, порой кровавые. Но это даже нравилось: адреналин разгонял кровь, мышцы наливались силой, а разум становился острым, как лезвие. В этом был свой драйв — жестокий, но пьянящий. К тому же отличная разминка: после пары часов «работы» спина не ныла, а кулаки горели приятным теплом. Сегодняшнее утро выдалось одним из обычных. Паук проснулся в своей спальне — солнечные лучи пробивались сквозь тяжёлые шторы, ложились золотыми полосами на паркет. Он потянулся, спустил ноги на мягкий ковёр, затем хлопнул в ладоши. Через минуту в дверях появилась рабыня — молчаливая тень в простом, но аккуратном платье. В руках — поднос с завтраком: омлет с трюфелями, тосты с паштетом, чашка свежесваренного кофе. Она поставила поднос на прикроватный столик, опустив глаза. — Можешь идти, — бросил Паук, беря вилку. Он ел не спеша, смакуя каждый кусочек, наблюдая, как рабыня бесшумно убирает постель. Потом, допив кофе, потянулся, довольный жизнью и собой. Паук оделся — привычные кожаные штаны, шёлковая рубаха, поверх — дорогая кожаная жилетка с серебряной вышивкой. На поясе — нож в инкрустированных ножнах, кобура с револьвером. Проверил обоймы: все на месте, патроны блестят латунью. Вышел в коридор. Здесь всегда было светло: огромные окна пропускали потоки солнца, а полированные панели стен отражали свет. Где‑то внизу слышались голоса, смех, брань — банда просыпалась. Паук шагал уверенно, его мокасины мягко ступали по ковру, не оставляя следов. Дошёл до «общей» — просторного зала на первом этаже с огромным каминным порталом и длинным столом из красного дерева. Здесь по утрам собирались все, кто был в деле: обсуждали планы, делили добычу, получали указания. Сейчас комната наполовину пуста — кто‑то ещё спал, кто‑то был в дозоре. Паук встал у стола, постучал по дереву костяшками пальцев. |