Книга Мертвая тишина, страница 202 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Надеюсь, что ей удастся вернуть этим детям частичку себя. Что со временем они смогут снова улыбаться, смеяться, мечтать. Что раны в их душах заживут так же быстро, что и на теле. Но сейчас главное — дать им время. Время, чтобы осознать: кошмар закончился. Время, чтобы поверить, что они живы».

_______

Дима, Дима… Мой мужчина… А мой ли? Задаю себе этот вопрос каждый день, и каждый раз внутри что‑то обрывается. Наверное, нет. Понимаю, что это эгоистично — требовать от него, чтобы он постоянно был рядом. Но как удержаться? Как не хотеть этого тепла, этой уверенности, которую он дарит одним своим присутствием?

Он побыл рядом всего один день — короткий, драгоценный миг, когда мир словно замер, позволяя нам просто быть. Мы сидели у окна, пили чай, говорили ни о чём и обо всём сразу. Я ловила каждое его слово, каждый взгляд, каждую улыбку. А потом… Потом он объявил, что идёт освобождать людей из рабства.

Это был удар. Резкий, как пощёчина, выбивающий воздух из лёгких. Я стояла, не в силах пошевелиться, а в голове билась одна мысль: «Опять…»

Я видела, как пошатнулась Карина после его слов. Её лицо вмиг стало бледным, глаза наполнились слезами. Она всегда была сильной, но в тот момент её решимость рассыпалась, как хрупкое стекло. Он так уверен, что с ним ничего не случится, что это пугает до дрожи. Как можно быть настолько спокойным перед лицом такой опасности?

Карина плакала, кричала, умоляла. Её голос срывался на всхлипы, руки дрожали, когда она хватала его за руки, пытаясь удержать. Но он остался непреклонен. Мягко, но твёрдо, как он умеет, успокоил её. Прижал к себе, погладил по волосам и сказал, что ему ничего не угрожает. Его голос звучал так уверенно, что на мгновение даже я поверила. Но только на мгновение.

Я даже не стала возражать. Понимаю, что это бесполезно. Слова растворятся в воздухе, как дым, а он всё равно сделает по‑своему. Потому что для него это не просто выбор — это долг. Это то, что он считает правильным, то, ради чего готов идти вперёд, несмотря ни на что.

С ним ушли практически все мужчины. Остались лишь те, кто не мог идти: раненый Денис, который ещё не оправился после боя, Матвей — он ещё не оправился от запоя, руки его дрожат до сих пор, — и Виктор Алексеевич с Егором.

Светлана тоже уехала с мужчинами. Перед отъездом она коротко, без лишних слов, объяснила свой выбор: «Я когда‑то проходила курсы первой медицинской помощи. Там могут понадобиться мои руки». В её голосе не было ни пафоса, ни желания произвести впечатление — только твёрдая уверенность человека, который знает: он может быть полезен.

Я рвалась поехать сама. Мысль о том, что я остаюсь в тылу, когда там, за горизонтом, идёт бой, рвала душу на части. Как могла бы быть там, рядом с "ним".

Но реальность безжалостно вернула меня на место. Здесь — раненый Денис. Его бледное лицо, прерывистое дыхание, лихорадочный блеск глаз. Каждый раз, когда он пытается приподняться, на лбу выступают капли пота. Он держится, старается шутить, но я вижу: силы на исходе.

Ему нужна моя помощь. Не абстрактная, не «когда‑нибудь», а прямо сейчас. Сменить повязку, проверить, не воспалилась ли рана.

Иногда, когда Денис засыпает, я подхожу к окну. Смотрю на дорогу, по которой они ушли, и представляю, как там сейчас: жара, пыль, напряжённые лица, звуки шагов, шорох листвы. Пытаюсь угадать, где они сейчас, что делают, всё ли в порядке.