Книга Мертвая тишина, страница 201 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Высокий глухо ответил:

— Семь… И только эти двое живы…

Светловолосый мужчина тяжело выдохнул. Звук вышел долгим, прерывистым, будто он пытался выпустить вместе с воздухом весь ужас и груз, что давил на плечи.

Рука Яны задрожала сильнее при этих словах. Она продолжала гладить Пашку по волосам, но теперь её движения стали судорожными, рваными. По щекам снова бежали слёзы — тихие, беззвучные, стекая по подбородку и падая на траву. Она хотела что‑то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого она наклонилась, прижалась лбом к его виску, шепча беззвучное «живи», повторяя это снова и снова, как заклинание.

В воздухе повисла тяжёлая тишина.. Ночь окончательно вступила в свои права — небо стало почти черным, звёзды зажглись ярче, а тени вокруг сгустились, превращая окружающий мир в причудливую мозаику света и тьмы.

Глава 20. Завтра начинается сегодня

Из дневника Ани Михайловой:

«Они вернулись. Дима и Денис. Оба ранены — вид у них измождённый, одежда в грязи и пятнах крови, лица осунулись, под глазами залегли тёмные круги.

Дима легко отделался: пуля лишь зацепила плечо, содрала кожу, оставив длинный багровый след. Он пытается отшучиваться, говорит, что «чуть не стал героем боевика», но я вижу, как он периодически морщится, когда неосторожно задевает рану. Несмотря на это, держится бодро — видимо, адреналин ещё не отпустил.

С Денисом сложнее. Рана серьёзная: пуля вошла в правое плечо и вышла с другой стороны, задев мышцы. Он потерял много крови — лицо бледное, почти прозрачное, губы пересохли. Когда его укладывали на диван, он едва не потерял сознание от боли. Сейчас лежит, прикрыв глаза, дышит поверхностно. Но стоит Матвею подойти — слабо улыбается. Видно, что безумно рад видеть брата трезвым: в его взгляде столько тепла и облегчения, что сердце сжимается. Матвей не отходит от него ни на шаг — сидит рядом, держит за руку, время от времени поправляет одеяло, словно боится, что Денис исчезнет, если он отвлечётся. Сделала, что могла. Но с нашими возможностями это ничтожно мало. Надо искать больницу, нужны инструменты и много чего ещё для таких операций.

Дима нашёл машину — старый внедорожник, который чудом оказался на соседней улице. Он гнал как сумасшедший, чтобы как можно быстрее доставить Дениса и спасённых детей в безопасное место. Его руки до сих пор в пятнах грязи и крови — то ли своей, то ли чужой. Он отказывается отдыхать, пока не убедится, что все в порядке.

Они нашли двоих подростков — Пашу и Яну — в логове маньяка. Дети выглядят так, будто прошли через ад: запястья и щиколотки обоих стёрты до мяса, в глазах — пустота. Паша пока без сознания. Яна вздрагивает от каждого звука, её руки дрожат, а на щеках — следы высохших слёз. Она молчит, словно слова застряли где‑то глубоко внутри, не в силах вырваться наружу. Сидит возле Паши, внимательно вглядываясь в его лицо и держит его руки в своих руках.

Я смотрю на них, и сердце сжимается при мысли о том, через какой дикий ужас прошли эти дети. Глаза Яны — как два бездонных колодца боли, в которых утонула вся радость жизни. Хочется обнять её, сказать, что всё позади, что теперь она в безопасности, но боюсь, что слова не дойдут до неё сейчас.

Лена пытается с ней разговаривать — тихо, мягко, подбирая каждое слово. Она садится рядом, берёт её за руку, смотрит в глаза, пытается вызвать отклик. Но пока безрезультатно: Яна словно заперта в своей внутренней тюрьме, из которой не видит выхода.