Книга Мертвая тишина, страница 126 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Убежищем им служил обычный дачный дом на окраине пригорода. Ничего примечательного: одноэтажный, с покатой крышей, светлыми стенами и небольшими окнами. Но в деталях читалась забота и настороженность обитателей. Окна были аккуратно заколочены досками изнутри, дверь укреплена металлическими скобами и тяжёлым засовом. Возле входа он заметил самодельные ловушки — натянутую проволоку, замаскированные ямы, прикрытые ветками. Эти дети не просто прятались — они защищались, превратили обычный дом в крепость.

Пока подростки осматривали заброшенный магазин, Мясник обдумывал план. Семь жертв — это много. Нужно действовать осторожно, разделить их, лишить единства. Он уже представлял, как будет наблюдать за их паникой, как один за другим они потеряют надежду.

Полуденное солнце припекало, жара выматывает. Скоро им придётся возвращаться в своё убежище. И тогда… тогда начнётся настоящая игра.

Яна Лисовская училась в десятом классе. Обычная школьница, каких много — по крайней мере, так казалось до того дня, когда мир рухнул.

Высокая, стройная, с тёмно‑каштановыми волосами, аккуратно подстриженными. Короткая стрижка ей шла: подчёркивала выразительные черты лица и яркие голубые глаза, в которых обычно светились любопытство и живой интерес к жизни.

Тот день она запомнила в мельчайших деталях. Класс отправился на экскурсию — школа организовала поездку на страусиную ферму за город. Не все согласились поехать: из всего класса собрались лишь десять человек, включая классную руководительницу Лилию Андреевну. Остальные под разными предлогами отказались.

Сначала всё было как в обычной школьной поездке. Ребята с любопытством разглядывали длинноногих страусов, смеялись, фотографировались на фоне загонов. Потом дружно пообедали в небольшом кафе неподалёку — заказывали пиццу и газировку, переговаривались, делились впечатлениями. Время текло легко и беззаботно.

А потом они собрались возвращаться… но домой так и не попали.

Сейчас, спустя недели выживания, Яна часто возвращалась мыслями к тому дню. Воспоминания накатывали внезапно — и тогда очень хотелось плакать, уткнуться лицом в ладони и просто выплакать всю накопившуюся боль. Но нельзя. Слёзы — это слабость, а слабость в новом мире может стоить жизни.

Из десяти человек их осталось семеро. Трое — вместе с Лилией Андреевной — отправились на поиски провизии две недели назад и не вернулись. Ни следов, ни вестей. Только тишина.

С тех пор всё изменилось. Теперь каждый день — борьба. Сначала обшаривали дома в ближайших окрестностях: находили консервы, крупы, иногда — лекарства. Потом приходилось уходить всё дальше, рисковать, пробираться туда, где опасность ощущалась кожей — в каждом шорохе, в каждой тени.

Сегодня решили идти до магазина. Он находился далеко от их убежища — слишком далеко для безопасной вылазки. Но голод не щадил, заставлял переступать через страх. Разгуливающие мертвецы, конечно, пугали, но пустой желудок пугал ещё сильнее.

Убежище их — небольшой, аккуратный дачный дом — выглядел почти мирно среди окружающего хаоса. Белые стены, красная черепичная крыша, палисадник. Внутри — следы поспешной перестройки: окна заколочены досками, дверь укреплена металлическими скобами и тяжёлым засовом. В комнатах — минимум вещей, но всё на своих местах: спальные места из одеял и подушек, склад припасов в углу, самодельный фильтр для воды. Они научились ценить каждую мелочь, каждый предмет, который помогал выжить.